Муассанитовая вдова

Теперь, когда он работал в саду и достраивал ограду, мощная спина маячила на периферии зрения просто флагом каким-то! Мартин тоже следил за собой, все-таки член Аппарата Управления Планетой являлся публичной личностью. Тренажерный зал дважды в неделю был обязательной программой, но он и близко не обладал столь мужественной фигурой. Видимо, сказывалось военное прошлое Льерта. Поджарый торс, идеальные кубики пресса, литые мышцы груди, крепкие руки, с легкостью поднимающие молот, который я могла лишь волочить по земле…

Стандартная фраза «Он мужчина, значит, опасен» не выходила из головы, только вторая ее часть как-то сама собой забывалась. Стоило вспомнить, в каком гневе Льерт ворвался в спальню и отбросил Одена, как слово «опасен» застревало в горле.

«Для кого опасен? Для меня? Не верю», – убежденно твердил внутренний голос.

«Посмотри, какие у него рога, один в один как у Мартина или Юдеса. А если в один прекрасный день выяснится, что он может оказывать воздействие? Если все это время он ментально на тебя давил? Ты и сама чувствуешь, как внутри все завязывается в тугой тянущий узел при одном лишь взгляде, когда он работает в саду…»

«Нет, он бы не стал мне врать…»

И всякий раз внутренние распри затихали, стоило Льерту оказаться на пороге.

– Селеста, тебе нужна помощь по дому?

– Селеста, ты не возражаешь, если я сегодня отлучусь на весь день?

– Селеста, ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь взволнованной. Все в порядке?

Забота и чуткость в каждом жесте, в каждом вопросе. Мягкая полуулыбка. Полный внимания взгляд серых глаз с еле заметными прожилками и приятный, чуть слышимый травянистый аромат. Теперь я точно знала, что от Льерта пахнет полынью, но не резко-горьким сорняком, а тонким, терпким, богатым на оттенки ароматом каменистой полыни, что растет лишь на горных склонах густыми серебристыми шапками, усеянными многочисленными шелковистыми листочками-волосками. Такой кустарник издалека можно принять за валун, отсюда и название.

У Льерта росла щетина, мне она безумно нравилась, но он старательно брился. Однажды, когда было очень жарко, он собрался отрезать волосы, но, к счастью, передумал. А еще у него были длинные мозолистые пальцы, при взгляде на которые сердце пропускало удар, а в голове возникали далеко не самые приличные картинки. И рога. Внушительные окостенелые пепельно-коричневые рога вызывали непроизвольные мурашки на руках и животе, когда я концентрировала на них внимание.

Льерт одним своим присутствием вызывал целый водоворот чувств, и оставаться рядом с ним «мороженой рыбой», как это считалось правильным на Цварге, я не могла. И не хотела. В конце концов бросила бороться с собой и решила: будь что будет. Льерт мне нравился.