Вдова его величества

Такой до боли родной, волшебный голос, который не мог обмануть. Он звал. Умолял поспешить. Обещал дождаться. И просто был, пронзая туман. Он лег путеводной нитью.

И Кайден поспешил навстречу той, которая звала.

Катарина подошла к окну.

Туман стал будто бы плотнее, теперь он походил на стену. Тяжелую. Непроницаемую. И то, что происходило за этой стеной, пугало куда сильнее, нежели Королевская башня, палач и стенания призраков. Катарину окружила вязкая тишина, и слушать ее было невыносимо.

Потому она и запела.

Боги, она не пела так давно, должно быть, вечность. А голос звучал. Нервный, неровный, почти чужой, но звенел, разбивая тьму.

Закрыл глаза Гевин.

Застыли крысюки, не смея уйти, но опасаясь приближаться. Джио вернулась к камину, и огонь, повинуясь ей, заиграл новыми красками. Стало теплее…

А песня вдруг закончилась, но Катарина начала другую. И третью. Звук собственного голоса странным образом успокаивал. Даже боль в руках отступила, а с ней и страх. Она не знала, как долго пела. Просто пела, без музыки, без сопровождения, сменяя одну балладу другой, не задумываясь ни над смыслом их, ни над формой, порой перевирая ноты, но пела, до сипоты, до сорванного голоса, страшась одного – замолчать."

"А потом вдруг хлопнула дверь. И до боли родной голос сказал:

– Спасибо…

Глава 38

Когда-то давно, когда мир был молод и силен настолько, чтобы выдержать богов, они часто покидали свои чертоги. И Дагда щедрой рукой рассыпала дары, веря, что не оскудеет волшебный котел ее, а Дану танцевала на вершинах холмов, и те, переполняясь силой, рождали источники.

Потом случилось много всякого. И боги ушли.

А люди остались, как остались и крупицы божественной благодати, что, смешавшись с водами, поила землю…

Кайден держал женщину, которая льнула к нему и не боялась ни вида его, ни крови, ни твари, чью голову Кайден все еще сжимал, будто и вправду надеясь мертвым оскалом драугра отпугнуть туманных тварей. Он теперь слышал, как менялся мир. И шепот тумана перерастал в нечто большее. Теперь ему слышался шелест волн, что набегали на каменистый берег одна за другой, одна за другой. Слышал, как вспарывают воду тяжелые весла и проседает морская гладь под тяжестью костяных лодок. Они невелики, но их много, как раковин на старом меловом берегу. Не устоять.

– Что здесь все-таки происходит? – Змей смотрел, и выражение лица его было непонятно. То ли зависть, то ли сожаление.

– Я ошибся.

Кайден терпеть не мог признавать свои ошибки. И в любом другом случае предпочел бы если не соврать, то всяко отмолчаться. Но хлопали на мертвом ветру обессилевшие паруса, и призрачное море подбиралось все ближе и ближе.

– Это не болотники, – Кайден разжал руку, позволив голове упасть на пол, и та покатилась, пока не была остановлена ногой дракона.