Вдова его величества

– Почему?

– Может, потому, что я устал? – он просто стоял, и руки его были опущены, а грудь открыта для удара. – Или, может, потому, что мне было обещано многое? И я заслушался, поверив в эти обещания? И неосторожно дал слово, которое обязан был сдержать.

– И ты сдержал?"

"– Именно, – бледные губы тронула усмешка. – И я рад, что ты, маленький почти-брат, оказался и вправду великим воином.

– Откуда тварь?

– Крохотный остров, где некогда жили люди…

– Не те ли люди, с которыми связала кровь твоя дочь? Она ведь отреклась от дома и даров?

А с ними и от той силы, которая берет начало в истоках Мертвой реки. И немногие решаются на подобное, ибо жизнь человеческая скоротечна и полна боли, тогда как на Благословенных холмах живет вечная весна.

Легкий наклон головы.

– Почему она не позвала тебя?

– Она не успела. Она попыталась справиться с тварью сама, – он поднял руки и развел их, обнажая грудь для удара. – Ей насыпали высокий холм, куда поднялись и трое ее сыновей, и сыновья их сыновей, и дочери тоже, ибо были достаточно смелы, чтобы взять в руки оружие. Когда я пришел, там не осталось никого…

– Но ты не убил ее сам?

– Я дал слово, – он поморщился. – Тот, кому я его дал, знал, где найти эту тварь, а еще…

Он осторожно убрал руку за спину, чтобы вытащить осколок чего-то, что показалось Кайдену костью.

– Он дал мне это. И я сыграл музыку, которая заставила тварь послушаться. Она пошла за мной сюда.

Не кость. Камень.

Или кость, которая существовала так давно, что стала камнем. Желтоватая. Ноздреватая. И в то же время гладкая. Сломанная только. Кайден коснулся ее осторожно. Вещь эта никак не могла принадлежать человеку, пусть и силы в ней почти не осталось, но и капель ее хватило, чтобы заворожить чудовище.

– Я рад, что не ошибся в тебе, уже не маленький, но все еще почти-брат, – тихо произнес лучший охотник из тех, что еще помнили, как выглядит настоящее солнце. – Я рад. В том числе и тому, что получу свободу от твоей руки.

И улыбка, осветившая его лицо, была искренней.

– Нет, – Кайден покачал головой. И поднял повыше массивную башку драугра. А ведь такая тварь где-то должна была жить до того, как явиться на полузабытый островок. Тихий островок. Наверняка защищенный, ибо даже покинув холмы и отказавшись от силы, дочь Дану сумела бы укрыть и себя, и свою кровь. – Я не стану тебя убивать. Не сейчас.

– А когда?

– Когда-нибудь потом, когда ты вновь ощутишь желание жить. И схватка будет доброй.

Он не стал отказываться, говоря, что сердце его давно остыло. Оба знали: и старый пепел порой рождает пламя.

– Тот человек… ты думал, что он привел тварь на остров?

– Думал.

– Но ты дал слово?

– Он предложил мне лесной мед. И пыльцу, – он прикрыл глаза и не стал говорить, что приходилось ему собирать жемчуг слез второй его дочери.