Следователь по особо важным делам

Я ему «поднёс», чем крепко угодил. Дело было не в том, что Савелий Фомич не имел возможности истратить на себя трёшку. Тронуло старика то, что столичный человек, в его представлении по рангу едва ли не один из самых главных, помнил о нем и проявил внимание.

Когда я торжественно поставил на стол бутылку, купленную в последнюю минуту в каком-то магазинчике по пути в аэропорт, у сторожа чуть не выступили на глазах слезы. Он с трепетом взял настойку обеими руками и благоговейно прочёл: «Московский ликеро-водочньш завод».

И поставил её на место, как нежнейшее изделие из тончайшего стекла.

— Московский розлнв, — покачал он головой.

Савелий Фомич отлучился и вскоре вернулся с хозяйственной сумкой. Я понял, что столичный презент он хочет отпробовать со мной.

Мы наслаждались тушёным кроликом, пили, закусывая Солёными помидорами, от которых ломило зубы. Они были холодные и пряные."

"— Не беспокойтесь, Игорь Андреич, — показал он на горло. — От холодной закуски, когда потребляете крепкое, никакая лихоманка не прицепится. Поверьте старику.

— Будем надеяться… А кролик знатный.

—Моя старуха стряпала… У них, сердешних, — ткнул он в коричневую тушку, — мясо обыкновенно сладкое. Его, выходит, надо сперва в уксусе подержать, сдобрить чесноком, перчиком. Тогда настоящая еда получается. Моя старуха здорово научилась их обрабатывать.

— Действительно вкусно. Моя мать тоже хорошо их жарит. Уксус, правда, льёт прямо в котёл. Но этот-лучше.

Савелий Фомич крякнул, довольный. И выходило у нас все отлично: я ему потрафил, и он не ударил лицом в грязь, Где-то на середине —трапезы я спросил:

— А вы не помните, Савелий Фомич, в тот вечер, накануне, перед тем, как нашли Залесскую, какая пог.ода была?

— Это в ночь-то, когда Аню убили?

Он сказал «убили» как давно известную всем истину.

— Да.

— Как же, припоминаю. Кажись, гроза была. А в ту пору, как назло, перед косовицей кажный вечер нагоняло дождь. Днём парит, а к ночи обязательно льёт, Озимые полегли порядком. Хлеб шибко соломистый был. Наши выдумывали всякие штучки-дрючки к комбайнам, чтоб подегше убирать было.

— А именно в ночь с восьмого на девятое июля?

— Была, была гроза. Как услышал, что с воспитательницей такая финтимония приключилась, я, конечно, туды.

Лужи ещё не все просохли. Стало быть, дождь пролился порядочный.

— А в котором часу, не помните?

— Не. Часы не запомнил. Врать не хочу.

— А что говорят теперь в Крылатом?

— Я бабские разговоры не слушаю,

— Но ведь слухи ходят?

— На то и слухи, чтоб ходить, — ответил он уклончиво.

— Что именно?

— Из нашинских, говорят, никто не мог такое злодейство сотворить. Никак чужой кто. Что на заработки приезжали…

Больше я от него никакой информации не добился. Мы заговорили обо всякой всячине.