Следователь по особо важным делам

— Почему же? Вечером, например, самое время для беседы. Недаром люди собираются обычно, так сказать, для душевного разговора под вечер.

— Вы хотите сказать, для лёгкого, весёлого общения…

То — другое. А мы не имеем права этого делать. По закону не полагается.

— Ну да, — усмехнулся он. — Прямо так вы закон и соблюдаете…

— Конечно, — сказал я. — Представьте себе, человек весь день работал, он устал, рефлексы его притуплены, внимание ослаблено. А допрос-это огромная ответственность. Тут каждое слово может сыграть решающую роль.

Неточное показание может обернуться против допрашиваемого. Поэтому-то закон и оберегает его.

— И никогда никаких исключений? — прищурился Мурзин.

— Есть. Но и они тоже предусмотрены кодексом. Иногда обстоятельства дела вынуждают производить допрос и среди ночи. В любое время суток. Но это-в особых случаях. И мы должны обосновать почему. За нарушение нас тоже по головке не погладят.

— Ну что же, закон следует уважать, — сказал Емельян Захарович. Он смотрел в сторону. Я чувствовал, что мои слова его не очень убедили. Или он не хотел верить мне полностью. Не знаю.

— Вот именно, надо уважать. Поэтому, дорогой Емельян Захарович, хочешь не хочешь, вам придётся мириться с некоторыми моими действиями. — Он развёл руками. — А насчёт Коломойцева… В дальнейшем от меня будут исходить оправдательные документы, составленные самым строгим образом…

Он поднялся уходить. Спросил, не нуждаюсь ли я в чемнибудь. Я, разумеется, сказал, что не нуждаюсь. Единственное, что я у него попросил, это помочь найти человека, который разносил бы мои повестки. Дело это нехитрое, необременительное: здесь все рядом.

— Какой разговор, — согласился Мурзин. — Поможем.

Да хотя бы Савелий Фомич. Днём ему делать нечего, впрочем, как и ночью. Пусть потрудится для правосудия.

— Ещё одну справочку, Емельян Захарович. Я слышал, секретарь партбюро ваш в отъезде. Когда верн„тся?

— А что?

— Хотел побеседовать…

— Ой, не скоро.

Жаль. Хотелось поговорить с ним об Ильине. Кое-какие черты характера главного агронома стали бы для меня яснее, …Через несколько дней я встретился с людьми из североозерского кафе. Залесскую и Ильина видели вместе. Примерно за месяц до её смерти. Они якобы заняли столик.

Ильин взял бутылку сухого вина. Я спросил, берет ли главный агроном спиртные напитки, когда обедает здесь один.

Мне ответили, что иногда, если это конец рабочего дня, выпивает стаканчик красного. Но только сухого. А оно бывает здесь очень редко.

И все-таки бутылка вина, которую они выпили здесь с Залесской, не давала мне покоя. Прийти в кафе с женщиной днём и взять бутылку спиртного

— это о чем-то говорит, тем более что Залесская в положении… Вино является признаком доверительных отношений.