Следователь по особо важным делам

 — Я почувствовал, что Иван Васильевич подбирается к уязвимому месту моих исследовательских действий.

— Сколько времени Залесский обретался в Москве?

— Около полугода.

— И ты прекрасно осведомлён, чем он занимался?.. — не удержался он от иронии.

— Здесь, в столице?

— И здесь.

— Здесь, честно говоря, не знаю. До этого работал в газете в Одессе, Львове, потом плавал. Сначала на внутренних линиях, потом за границу. Последние четыре месяца жил в Москве. Наверное, были деньги. У моряков часть зарплаты переводится на лицевой счёт… Кончились деньги, поехал в Вышегодск.

— Скорее всего, именно поэтому, — согласился Иван Васильевич. И замолчал.

— Так мы говорили о «коробейнике»..

— К этому и веду.

Хотите сказать, что через московскую приятельницу Залесского я мог выйти на «этого типа», как назвала его убитая?

— Отчасти. Тут может здорово повезти или не повезти совсем. Меня удивляет другое: ты прошёл мимо такого важного момента, как пребывание За.тесского в Москве. Чем он занимался в.Одессс, Львове и так далее, известно. А вот почему его потянуло в столицу? С кем он здесь общался?

Насколько я понимаю, решение вернуться к Ане возникло в Москве. В результате чего? Это очень серьёзный шаг.

Я бы даже сказал — отчаянный. Может быть, у него здесь что-то произошло? Вот тут, возможно, и выяснится, что же все-таки за человек этот Залесскии. Правда, найдёшь ли ты женщину, у которой он жил… Думаю, это возможно…

— Занимаюсь этим, — не выдержал я. — Сделал запрос в паспортный стол. Может, Залесский был прописан временно…

— Хорошо. Очень хорошо. Ведь интересно, как проводит время молодой человек, нигде не работая, не имея ни близких, ни родственников в Москве. Если мы берём на вооружение женские души, они уж нашу, мужскую, чувствуют и понимают отлично. Какие планы были у Залесского здесь, какие намерения? Ведь ему пришлось по какой-то причине уехать все-таки из Москвы. Познав его характер, можно строить предположение, какую роль в его жизни играет «коробейник»… Ты сам что собираешься делать?

К его неожиданным вопросам я привык.

— Займусь «предсмертным» письмом. И приятельницей Залесского. Как только получу сведения от Ищенко, буду думать. Может быть, придётся ехать в Одессу. Или ещё куда.

Иван Васильевич молча кивал головой. Это был жест одобрения.

— Ты ничего не знаешь о «коробейнике»… Во всяком случае, с какого он бока припёка. Но направление мне импонирует. Письмо… Игорь Андреевич, исследуй его со всех сторон. Правдиво ли оно? Начать… Бросить и написать снова. Почему?

— Оно у меня самого как гвоздь в голове. Я знаю в нем каждую строчку, каждую букву. Вообще мне странно. Ухватиться за человека, который бросил её когда-то.