Следователь по особо важным делам

— А отчего же ему сейчас не отсыпаться? Зима. Ни сева, ни жатвы.

Зампредседателя райисполкома усмехнулся:

— Зимой у нас другая страда. Кстати, вы где смотрите телевизор?

— Нигде, — удивился я.

— Как это? — больше моего удивился Зайцев. — Хоккей. Чехословакия — СССР.

Все ясно: болельщик. Выходит, Емельян Захарович тоже. Вот откуда у него красные глаза и усталый вид. Ну и ну…

— Это же, наверное, поздно, — сказал я. — Разница во времени…

— Часа в четыре закончится, — подтвердил он. — А что?

Пуще неволи… Может, вместе пойдём, посмотрим у Емельяна Захаровича?

— Спасибо. Я не увлекаюсь.

Зайцев посмотрел на меня, как на марсианина:

— Это живя в Москве! — Он покачал головой, все ещё не веря. — У вас же там только и смотреть хоккей… Нет, вы действительно не болельщик? А мы тут все выкрадываем время у сна. А как же иначе? Хоккей!

— Сочувствую, — улыбнулся я и развёл руками: — Но…

А сам подумал: если бы показывали по телевизору в четыре часа утра, например, «Ромео и Джульетту» с Васильевым и Максимовой, я бы пожертвовал сном? Наверняка… Как же можно не понять их?

— Мы не отвлеклись? — спросил Павел Евдокимович.

— Нет, не отвлеклись. Я хотел ещё узнать мнение об Ильине.

Павел Евдокимович снова наклонил голову набок. Наверное, привычка.

— Что вам ответить? Одержимый… Взялся, например, даже за то, чего в районе пока никто не делал. Много у нас земель пропадает. Под ненужными дорогами, старыми карьерами. Все это хлопотно. А он действует. По его инициативе принято решение райсовета о рекультивации пустующих земель. Ну, ещё что? — Зайцев немного подумал. — Какой он агроном — говорить ещё рано. Всего один год работает. Хотя план совхоз выполнил.

— А обязательства?

— Немного не дотянули. Вообще, скажу честно, Ильин-трудный человек: если что не по его-не успокоится, пока не добьётся. А может, это и к лучшему? — Он улыбнулся. — Емельян Захарович, видать, смекнул: Николай Гордеевич на своём настоять умеет. Вот он его и шлёт на заседания вместо себя… Мурзин, скажу вам, большой стратег.

Он знает, как на начальство действовать, где взять лаской, где человека подпустить… — Зайцев улыбался. В его словах сквозило не осуждение, а одобрение. И у меня внезапно возник перед глазами кабинет завотделом сельского строительства. С какой лёгкостью была подписана бумажка-заявка на шиферТо, что Емельян Захарович попросил именно меня отнести заявку в отдел сельского строительства, было отлично задумано. Об этом я догадался ещё тогда. Мурзин — стратег! Мне показалось, что под словами «подпустить человека» подразумевался я. Зайцев, вероятно, узнал об истории с шифером.

Он посмотрел на часы и заторопился.

К Мурзину. На телевизор. Ещё раз попытался соблазнить меня, но безуспешно.