Следователь по особо важным делам

Ильин прошёл в комнату, пододвинул стул к столу и сел без приглашения. Непонятную власть имел главный агроном над директором совхоза. И это меня удивляло.

Придя в кабинет, отведённый мне, я попросил по телефону зайти ко мне секретаря комитета комсомола совхоза Леню Пушкарева.

Курносый, с вихорком жёстких волос, торчащих гребнем на голове, Пушкарев производил впечатление весёлого балагура. На нем была вельветовая куртка и солдатские брюки, из чего я заключил, что их обладатель недавно вернулся из армии. Лёня заметно окал. Наверное, с Волги. Так п оказалось.

— Из-под Сормова я, — признался он. — После службы потянуло на степные просторы. Нравится тут.

— Места или люди?

— Люди тоже нормальные.

— Вы здесь который год?

— Второй. А секретарствую всего один год.

— Большая комсомольская организация?

— Порядком будет.

— Большую работу ведёте?

Он поправил свои вихор:

— Самому как-то неудобно себя хвалить, но работаем неплохо. — Он засмеялся. — Сам себя не похвалишь, кто похвалит…

— «Комсомольский прожектор», самодеятельность?

— Все, как полагается.

— Скажите, Лёня, я слышал, Аня Залесская была в группе народного контроля? В какой-то степени та же задача, что и у «комсомольского прожектора». Как, по вашему мнению, могла она иметь конфликт с кем-нибудь на этой почве?

— А кто радуется, когда его за ушко да на солнышко?

— Были какие-то конкретные случаи?

— Я говорю, могли быть. Но я что-то не слыхал о таком случае.

— Может быть, в совхозе имели место грубые нарушения или злоупотребления, к раскрытию которых причастна Залесская?

— Да нет, что вы. Вс„ по мелочам. Какая-то история с Рыбкиной. Из-за хлеба.

— С соседкой?

— Ага. Они в садике вместе работали. Аня воспитателем, а Рыбкина поваром. Вы поговорите с работниками детсада. На их собрании этот случаи разбирали. С тем и кончилось…

Чтобы выяснить эту историю до конца, я вызвал ещё раз Завражную, а потом Рыбкину, соседку Залесских, муж которой прибежал на место происшествия сразу после Залесского и Коломойцева.

Перед допросом Марии Завражпой я тщательнейшим образом обдумал предстоящий разговор.

На сей раз решил говорить с ней не в форменном пиджаке, а в обычном, гражданском. Мне казалось, что на первом допросе её сковывала ещё и моя одежда со знаками отличия. Действительно, застенчивая, стыдящаяся дефекта ляца молодая женщина, которая дальше Североозерска выехала только в этом году… Странная смерть подруги, слухи, а тут тебя вызывает столичный следователь во внушительном чине, при форме…"

"Не учёл, видимо, тогда этот важный психологический момент. А иногда с людьми легче найти общий язык, когда не подчёркиваешь своего положения. Случалось у меня и обратное явление.