Ватага. Атаман

А может, сыграло свою роль железное требование князя Заозерского ко всем воинам: в сдавшихся в первый день городах не трогать даже оброненного на мостовую ломаного гроша! Не лапать даже блудных девок! Пройти по улицам, принять у жителей присягу, забрать откуп, оставить наместника, нескольких русских бояр и новгородских ватажников, поменять священников – и идти дальше.

Зато в городах, которые не сдавались, которые приходилось брать штурмом после разрушения пушками части укреплений – вот там можно всё! Три дня на разграбление, как гласит древний военный обычай.

Желающих проверить на прочность свои башни и стены снарядами атамана ушкуйников к середине лета не осталось совсем. Чернигов не стал исключением. Его могучая крепость со стенами длиной в версту и высотой в пять саженей, поднятая на валу над рвом трехсаженной глубины – была рублена из дуба. Равно как и детинец, возвышающийся над городом на рукотворном холме. Опыт Егора подсказывал, что перед взрывными снарядами эти стены не продержались бы и нескольких часов, а потому вышло здорово, что горожане предпочли проявить свою преданность православию, открыв ворота перед ступившим на подъемный мост архиепископом Симеоном.

Присягали черниговцы дружно, поднесли князю-освободителю в подарок тяжелый золотой кубок с изображением сокола, а Елене – кубок полегче, но изящный и яркий от цветастой перегородчатой эмали, покрывающей стенки. Однако полторы сотни ватажников Вожников здесь все равно оставил, подкрепив их литовцами из северных земель и забрав примерно столько же местных воинов. Каковых с кубенскими боярами немедленно отправил «воевать» Брянск и Карачев."

"– Не понимаю тебя, княже, – нагнал Вожникова барон фон Штернберг сразу после того, как походные колонны выдвинулись из Чернигова к Путивлю. – Готовишься к сече, а людей ратных прочь отсылаешь. Оглянись! У тебя их и так сотен тридцать осталось, не более.

– Чего тут понимать? – пожал плечами Егор. – Я иду сражаться насмерть с великим князем Литовским и Русским. Раньше эти латники служили ему, сегодня присягнули мне, завтра… Кто знает, что у них в голове? Завтра могут перебежать обратно к Витовту. На что мне в битве такие воины? Разве на них положишься? А сходить под моим знаменем и под моими боярами в безопасном, я надеюсь, походе к другому городу – это они смогут совершенно точно. На это у них храбрости хватит.

– На поле битвы дорог каждый боец, княже. Даже трусливого кнехта можно загнать в атаку, если рыцаря он станет бояться больше, чем вражеских копий. Пусть даже он просто примет на себя удар, предназначенный другому, и то будет польза.

– Мы смотрим на войну по-разному, барон.