Ватага. Атаман

– Замок на холме снести не сложно. Башни тяжелые, и если под них немного подрыться, быстро вниз сползут. А вот как нижние стены себя под снарядами поведут, прямо и не знаю.

– Надеюсь, сын мой, твои старания не понадобятся, – ответил архиепископ Симеон, которому и пожаловался князь. – Может статься, после слова пастырского они сами ворота отворят.

– Попробуйте, отче, – согласился Вожников. – Однако на бога надейся, а сам не плошай. Пойду разгружать пушки, иначе до темноты не управлюсь.

Артиллерия заговорила с рассветом, и первые же выстрелы подтвердили самые мрачные предположения Егора: снаряды легко прошивали внешнюю стену и взрывались где-то внутри строений, разнося все вокруг. Снаружи было видно, как в воздух взлетают доски кровли, бревна, какие-то столы и рамы, целые облака перьев – но толстая и тяжелая наружная стена при этом оставалась прочной и нерушимой, даже не вздрагивала.

После первого дня стрельбы стена перед костелом, которую Егор выбрал для атаки, напоминала изъеденную короедом сосну, местами просвечивала и лишилась крыши – но оставалась такой же незыблемой, как и утром. И сдаваться явно не собиралась.

После сумерек князь Заозерский, словно скупой рыцарь, открыл сундуки на санях и пересчитал оставшиеся взрывные снаряды. Их оказалось всего пятьдесят три штуки. А ведь еще нужно было снести башни на Замковой горе! И по возможности – оставить боеприпасы для осады Гродно. Причем время поджимало. Апрель – месяц коварный, тепло может обрушиться в любой день. И тогда – прощай, лед, здравствуй, распутица. Хорошо хоть обоз с основными силами уже на месте, у следующей цели, нигде не застрянет. Но ведь и «ударным частям» туда нужно будет как-то добраться!

Опустив крышки, Егор в тяжелых раздумьях ушел в дом, который верный Федька назначил его личным жилищем, лениво поковырялся ложкой в тушенной с гусиной полтью капусте, размышляя над сложившимся положением."

"Возможно, гонцы с его требованием уже давно домчались до Воже. Возможно, Кривобок даже выслал готовые снаряды в Ладогу. Но ведь отправлять обоз невесть куда нельзя – а со связью тут тяжко, где находишься, не сообщишь. Опять же – распутица на носу. Самое разумное – подождать, пока откроются реки, и привезти боеприпасы морем в запланированное еще зимой место. Если что – союзные тевтоны предупредят. Но пока не то что ледоход, даже оттепели не начались! А у Вожникова – всего пятьдесят три снаряда и крепость с нерушимыми стенами… Этак можно запросто и до лета здесь застрять. И тогда все расчеты и договоренности – кувырком.

Егор бросил ложку в гусятницу, резко поднялся.

– Что, княже? – встревожился Федька.

– Ничего… – Взгляд Вожникова упал на складень, который уже третий поход всегда возил с собой и расставлял на привалах.