Артефактор. Книга 2. Око василиска

Работа гораздо сложнее, но должно получиться. Если тот пожелает стать хранителем своего наследия, конечно.

Да и княжне смогу предложить достойную плату её знаниям.

— Позови Луку, — попросил дух. — Я так давно хотел с ним поговорить.

— Надо придумать какое-то логичное объяснение… — засомневался я такому поспешному решению.

— А, — отмахнулся призрак раздраженно. — Скажу, что сил набрался за эти годы, чего мудрить-то? Лука в духах ничего не понимает, зачем усложнять?

И действительно, самый простой выход — самый действенный.

Но мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. Предок витал вокруг, но не настаивал — видел, как меня вымотало его воплощение. Наконец головокружение отступило и я неторопливо пошел к выходу.

У двери обернулся — дух менял позы, решая какая из них будет более представительная. Переживал, какое впечатление произведет на потомка.

Я пошел в гостиную, наверняка дед сидел там за книгой или шахматами. Нужно ещё было придумать, как его подготовить к встрече.

Тем не менее я улыбался до ушей — получилось!

Глава 15

В гостиной горела только лампа возле кресла, в котором и дремал патриарх. На его коленях лежала раскрытая книга, вот-вот грозящая упасть на пол.

Я подошел и аккуратно взял фолиант — труд какого-то древнего магического философа, с очень длинным названием. Прочитать целиком не успел, дед всё же проснулся.

— Александр? — встрепенулся он и принялся приглаживать прическу. — Что-то случилось?

— Ничего плохого, Лука Иванович. Но, думаю, что это подождет до утра.

— Нет-нет, говори. Я уснул-то на пять минут. Умели же эти философы такую заумь писать, никакого снотворного не нужно.

— Так зачем ты тогда читаешь это? — удивился я, указывая на книгу.

— Честно? — он замялся на мгновение, но всё же поделился: — Супруге, да храни господь её душу, Нине Стефановне, бабушке твоей, обещал. Что не только научные и военные труды изучать буду, а «просвещаться» — так она это называла. На романы я не согласился, сошлись на философии. Ошибся я тогда, как мне кажется… Лучше бы романы выбрал.

Он умолк, явно вспоминая их споры на тему обязательной литературы. Я лишь поразился тому, как он держит слово, ведь столько лет прошло, а дед не отступал.

— Так в чем дело? — очнулся дед от ностальгии и поднялся.

— Дело… — я немного растерялся, не зная как преподнести новость, чтобы не испугать старика.

— Да говори ты уже, как есть! — строго велел граф. — Учудил снова что? Так этим ты меня не удивишь. Если только за порогом девица не ожидает, на сносях. Вот этого бы не хотелось.

Молодой Вознесенский конечно был безответственным, но не настолько же…

Впрочем, о призраке Лука Иванович знал, да и с таким боевым прошлым — выдержка должна быть железная.

— Митрофан Аникеевич…

— Ага! — радостно перебил меня дед.