Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Тема переговоров об освобождении арестованных мною мистера Кейси, мистера Уайнбергера и генерала Весси-младшего гораздо более правдоподобна, но меня не интересуют заключенные ваших тюрем, которых вы намереваетесь выставить на обмен. Более того, если я захочу кого-то из них освободить, то обойдусь без вашего содействия. Атака на Пентагон была еще не самым крайним случаем проведения десантно-штурмовой операции. Мои воители и воительницы способны брать на штык и гораздо более защищенные объекты, так что не удивляйтесь, если в ближайшем будущем моя коллекция в галерее моральных уродов пополнится новыми экземплярами, а у вас, наоборот, сильно убудет разных ценных пленников. Вы, мистеры (я имею в виду правящий класс, а не весь американский народ), есть мерзость в господних глазах, лживая, кровожадная и алчная до чужого добра мерзость…

— Но позвольте сказать, мистер Сергий! — вскричал мистер Шульц. — Мы совсем не такие, вы на нас наговариваете!

— Такие, такие, и даже еще хуже! — вполголоса проворчал Сергей Лавров и добавил ту самую коронную фразу при дебилов, которая сделала его знаменитым у нас в двадцать первом веке.

Андрей Андреевич Громыко молча кивнул, а Смиты понимающе переглянулись, потому что переводящее оборудование «Неумолимого» перевело им последнюю фразу Лаврова не полностью. Впрочем, слово «дебилы» было понятно им и без перевода.

— Тут, мистер Шульц,- сказал я, — никого не введут в заблуждение ни ваши притворные улыбки, ни пустые, ничем не подкрепленные обещания. Во-первых, я сам, как выходец из двадцать первого века, прекрасно знаю им цену, а потому не верю ни одному вашему слову. Во-вторых, каждый из присутствующих, кроме вас, наделен мною свойством распознавать истинный смысл ваших слов и действий, чтобы никогда больше никто не купился на подобную фальшивку. Одним словом, разговаривать нам с вами не о чем, ибо любая бумага, какую вы можете подписать по итогам этих переговоров, будет стоить не больше, чем газета в деревенском сортире, заранее разорванная на четвертушки. Да и желания подписать с вами хоть какое-нибудь соглашение у меня сейчас нет. Зато имеется ультиматум. Если в течение трех дней с сего момента вы не начнете вывод из Европы своего ядерного оружия первого удара, то есть крылатых ракет «Томагавк», а также баллистических ракет средней и меньшей дальности, тогда пеняйте только на себя. В случае вашего отказа от выполнения этого требования руки у меня окажутся развязаны. Как говаривали в таких случаях старики-римляне, горе побежденным.

— Но это невозможно! — воскликнул Джордж Шульц.