Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

— И как там, в двадцать первом веке?

— Там плохо, — вместо Серегина ответила Мэри Смитсон. — У нас в Америке безумец сидит на безумце и безумцем погоняет. Повсюду терроризм, наркомания, нищета, бездомные армейские ветераны, ночующие в коробках под мостами. Питтсбург, Детройт и Чикаго выглядят как после войны или стихийного бедствия. Америка в двадцать первом веке ведет множество войн по всему миру, но они не уничтожают зло, а только увеличивают его. Исламистские борцы за веру, которых ЦРУ натаскивало на базах в Пакистане против Советов, в итоге развернулись против своих кормильцев и поильцев. Только за один день одиннадцатого сентября две тысячи первого года эти бывшие друзья Америки убили почти тридцать тысяч гражданских американцев…

— Тридцать тысяч за один день? — спросил Артур Смит. — Но как такое могло получиться, ведь это истинное безумие⁈

— Все просто, — сквозь зубы произнесла Мэри Смитсон. — Сначала террористы-смертники, прошедшие обучение на пилотов, захватили в небе над Америкой пять пассажирских самолетов. Такое бывало и раньше, но на тот раз преступники не требовали денег и не выдвигали политических условий. Три самолета из пяти таранили башни-близнецы Всемирного Торгового Центра в Нью-Йорке, основное количество жертв было там. Еще один самолет врезался в здание Пентагона, и только тот, что был предназначен для Белого Дома, рухнул в чистом поле, так как пассажиры на нем подняли восстание. Вот и вся арифметика ненависти, вернувшейся к тем, кто ее породил. Я говорю это с горечью, сознавая, что моя страна сама стала причиной обрушившихся на нее бед."

"— Не плачьте по так называемым «борцам за веру», которых сейчас мои пилоты и бойцы штурмовой пехоты истребляют в Афганистане без всякой пощады, — сказал Серегин. — Если их не убить заранее, однажды они выплеснутся в мир и принесут ему много горя и смертей, ведь, по сути, война там идет не между коммунистическим тоталитаризмом и демократией, а между вестернизированной городской цивилизацией и средневековым аульным варварством.

Саманта посмотрела сначала на папу, потом на маму, и спросила:

— А почему вы говорите все это мне, девочке, от которой не зависит ровным счетом ничего?

— Вы ошибаетесь, моя юная леди, — хмыкнул Серегин, — потому что вы не только маленькая храбрая девочка, но и посол мира, которая отважилась написать письмо ужасному советскому генсеку. Наплевав на все условности, ты съездила в Советский Союз и показала, что там живут такие же люди, а не кровожадные дикари, как описывала ваша американская пропаганда.