Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Я много путешествовал, побывал на всех континентах, я стал известным и даже знаменитым, ведь, по словам мистера Сергия, и в далекой России у меня нашлись поклонники и почитатели. Казалось бы, мне совершенно не о чем жалеть. Дожить отпущенный срок в своем доме, со своей женой, в окружении природы, ловя тепло от лучей заслуженной славы… Но, черт возьми, всегда, всегда есть то, чего ты сделал не успел, и об этом остается лишь сожалеть."

"Я не верю, что старики совсем ничего не желают. Просто они знают, что у них все позади, и смиряются. Их невоплощенные мечты оседают на дно их сознания, чтобы уже никогда не быть потревоженными. И потом умирают вместе с ними.

Мне всегда было жаль людей, не обладающих воображением в достаточной мере — они точно инвалиды, которые смотрят на мир через узкое отверстие.Впрочем, таковых мне встречалось очень мало. Даже самое неразвитое сознание способно рождать грезы — это свойство, дарованное нам Свыше, делающее нас самих подобными богам. Именно в силу воображения человечество способно идти вперед путем цивилизации. Если бы человек не представлял себе будущего, он не смог бы созидать. Если бы он не умел мечтать, мы так и топтались бы на низшей ступени развития.

Когда ты так безнадежно стар, что каждый день словно последний, в одряхлевшем теле угас огонь, и кровь остыла в твоих жилах, воображение остается твоим единственным утешением. Кто-то грезит о Царствии Небесном для себя, кто-то — о счастливом будущем своих потомков. Но чаще мы вспоминаем эпизоды нашей жизни… минуты краха и мгновения славы, упоительное счастье и гибельное отчаяние — и это убеждает нас, что мы прожили жизнь не зря, испытав сполна все ее прелести и невзгоды. И все же неотступно думается: хотел бы я прожить свою жизнь заново? Все старики задают себе этот вопрос. И большинство скажут, что нет, не хотели бы. Но это неправда. Зная, что вернуть свою молодость невозможно, мы просто используем спасительную возможность разума успокоить нас, шепнув о том, что жизнь удалась и жалеть не о чем. И угасающее тело охотно принимает эту мысль, дарующую покой.

Но все же мы жалеем… Там, в потаенных уголка разума, что-то протестует и не желает смириться с умиранием. Ведь именно в конце жизни, обретя пронзительную мудрость, мы особенно остро осознаем, как несовершенен наш мир, и нам обидно уходить из него, не попытавшись исправить хоть что-то. Да, таков удел тех, кто движется к последней черте в здравом рассудке, не утратив способности анализировать и размышлять…

Живя на закате жизни тихой жизнью среди сосен и холмов, в спокойствии и достатке, я все же не мог быть достаточно умиротворен. Образ благочестивого старичка был мне чужд. Я не мог не читать газет, не смотреть телевизор, не обсуждать все это с супругой.