Сколько стоит ваше сердце?

И тебя видела целая толпа народу, включая императора.

— Ну, при должном старании и зеркальной связи можно успеть в оба места, — заметил Марк, беря на себя роль "адвоката Темных Богов".

— Если генерал Райкер подтвердит, что ты все время был у него на глазах…

— Генерал в тяжелом состоянии.

— Суд не завтра. Лучшие целители, крепкое здоровье… Думаю, генерал встанет. Так что это обвинение мы с чистой совестью можем отбросить. Что дальше? Сбой портальной связи? Тут все еще проще — это невозможно.

— Я это сделал, — скромно заметил Марк.

— Забудь. Это невозможно, любой ученый-зеркальщик это подтвердит не глядя, хотя бы мэтр Окли из Университета.

— Окли — дурак, — хмыкнул Винкер.

— Без разницы, зато с именем. Ему поверят. На том и стоять будем. Ты не мог саботировать работу порталов, потому что с точки зрения современной науки сие невозможно. Бар? Это вообще нелепость. Кому ты его сдал, если, когда армия вошла в город, над ним был поднят флаг Дженга. И этот влаг не спускали ни на клепсидру.

— В городе шли бои, — ради справедливости сказал Марк.

— Да, но флаг не спускали. Если флаг не был спущен, значит — город не был сдан, международное военное право тут абсолютно категорично. Того преступления, в котором тебя обвиняют, просто не было.

— То есть остается… похищение? — Марк исподлобья взглянул на Хана.

— Остается. Но если не было убийства, ограбления, изнасилования и продажи в гарем, то это, максимум — штраф за урон репутации. Да и то, по военному времени и не такое списывалось.

Марк молчал, прикрыв глаза. На его высоком лбу залегла резкая вертикальная морщина.

— Я не смогу тебе помочь, если не буду знать, что произошло с этой девушкой, — напомнил о себе Хан.

— Не помогай, — кивнул Марк, — Ты и так здорово помог, спасибо тебе, дружище. С остальным я как-нибудь сам…

— Сбегу, — пожал плечами Винкер, — или, скажешь, от тебя не бегают?

— Не в антимагическом браслете. Или… ты надеешься, что я, по старой дружбе, не стану одевать его тебе?

— И повиснешь рядом? Небо с тобой, Хан! Когда я был неблагодарным? Конечно, ты выполнишь свой долг, на иное я не рассчитывал, — Марк невесело улыбнулся, — Не переживай. Я же "уличная крыса", а мы живучие твари.

— Мы еще и стайные твари. Крысе в одиночку не выжить. — Хан поджал губы и не торопясь, подчеркнуто аккуратно расстегнул крючки на своем камзоле, а потом расшнуровал рубашку. — Собственной властью закрываю уста себе сроком на девять лет на все, что услышу и узнаю от Марка Винкера по поводу графини Шайро-Туан. Да сожжет меня Немое Пламя, если я нарушу сей запрет хотя бы во сне, горячке или под пыткой. Ашхариа!

На ладони Хана вспыхнул темный огонек. Комендант тюрьмы ловко свернул носовой платок, сунул себе в рот, закусил — и припечатал ладонь к груди.