Сколько стоит ваше сердце?

Одна клепсидра — на обязательные привалы во время движения. И того — девять. Я пока нигде не ошибся, милый Нерги?

— Что вы хотите сказать?

— Что половина… Ровно половина времени в сутках расходуется на, так называемые, естественные надобности, которые, в отличие от ваших "определенных правил" действительно нельзя ни изменить, ни отменить, не отменив при этом человеческую природу. И столько же остается на, собственно, движение. Мы сегодня двигались почти не делая привалов весь световой день и часть ночи. Мы превысили нормы выносливости и людей и лошадей почти вдвое, и точно так же мы поступали на всем пути от Атры… — зеленые глаза сузились. Теперь в них уже не было ни томности, ни веселья — один чистый гнев.

Но гнев мага — это не огненный шторм десятого уровня. Это всего лишь чуть более тихий, размеренный голос и несколько дополнительных упражнений на выдержку, заданных самому себе. Это не страшно. Для тех, кто не представляет, как дается подобный контроль разума и тела, и чем оборачивается его утрата. Иногда. Очень редко.

— При чем здесь математика?

— Вы снова правы, Нерги, — устало сказал Эшери, — математика тут совершенно не при чем. Пойдите и попробуйте поднять людей и коней хотя бы пинками. Может быть вас, наконец, пристрелят или затопчут, и я смогу спокойно вымыть ноги. Но если хоть один звук помешает людям отдыхать… рассвет вы встретите сидя на лошади, лицом к хвосту. Я понятно выразился, или ваше академическое образование…

— Вы не отдадите приказ о казни полковника вашей же армии, — помотал головой Нерги.

— За саботаж в военное время? — пожал плечами Кот, — Да запросто. Сейчас вы наглым образом саботируете приказ мыть ноги, чистить зубы, кушать и спать. Мне отдать его в письменном виде? Чтобы над вами смеялись во всех офицерских кабаках еще лет двадцать? Идите уже, любезнейший, пока не достали меня всерьез…

— А у него были шансы? — заинтересовался Рамер Девятый, когда полковник, наконец, убрался восвояси. — Я имею в виду, достать тебя всерьез.

— Демоны его знают, — пожал плечами Эшери, — Говорят, что никому не ведом собственный предел, пока он не шагнул за него. Но я к своему близок, как никогда.

— Ты чем-то сильно расстроен? — понял император.

— Скорее, озадачен. Со мной выходили на связь по ментальному каналу. В Баре не мятежники. Там Лесс Аргосский с шеститысячной армией. Хотя сейчас их, скорее всего, намного меньше — ребята постарались. В городе идут уличные бои, захватчиков серьезно треплют. Генерал Райкер ранен, неизвестно, выживет или нет. Бессмертные, во главе с Марком Винкером, закрепились в равелине. Если они удержат его да нашего подхода, будет нам плацдарм.

— Сколько их там? — император потемнел лицом.

— Мало. Но… Они очень постараются.