Сколько стоит ваше сердце?

Прямо напротив сидел странный парень: в обычной рясе, подпоясанной веревкой, но с золотой шенгой на груди и в дорогих сапогах из тонкой кожи.

Черные волосы спутаны, одна прядь упала на лицо. А губы улыбались — рассеянно и немного наивно, но очень обаятельно.

— Преславный? — шевельнул бровью Винкер, даже не пытаясь вскакивать на месте и бухаться перед святым на колени. Во-первых, сейчас он все равно бы не смог. А во-вторых, интуиция буквально вопила, что как раз этого делать не стоит, если он не хочет спугнуть Эдера.

Кажется, собственная популярность порядком задрала Святого, и он попросту сбежал.

— Ну да, — поморщился он, подтверждая догадку.

— Как тебе удалось скинуть с хвоста своих почитателей? — поинтересовался Марк.

— Это просто. Бросил на себя "Невидимость".

— Каким образом? — Винкер так заинтересовался, что даже попытался сесть, преодолевая жуткую слабость. Ничего у него, конечно, не получилось. Святой смотрел на его попытки с интересом. Знакомым, таким, интересом.

Сто и больше раз Винкер видел этот азартный огонек в глазах своего учителя, мэтра Ольхейма, а уж сколько раз в зеркале — и не припомнить.

— Ты колдовать пытался, что ли?

— Типа того. Получилось, но состояние — словно меня кто-то долго и вдумчиво жевал, а потом все же решил выплюнуть. И это — прогресс. Потому что клепсидру назад оно было: "решил не выплевывать".

Эдер расхохотался, запрокинув голову. Выпирающий кадык прыгал на тощей шее. Смеялся святой заразительно, по-мальчишески, так, что Винкер тоже улыбнулся.

— Это просто. Хотя додуматься было сложно. Но я же с младенчества жил при храме, сам — благословляющий и — маг, стихийник. Представляешь, как свезло? Я и не знал про магию, и не узнал бы никогда, если бы брат Хан не проговорился… вернее, если бы я его не подслушал, — честно поправился Эдер. — А "Невидимость" — это первое, что я научился бросать под благословением. Очень варенья хотелось, особенно в пост Святой Древней Иоланты, когда сладкого совсем нельзя. А варенье было на кухне, туда иначе чем под невидимостью не пройдешь. Откуда же я знал сначала, что она относится к "однозначно враждебным" и при попытке создать, рассевается еще в первой фазе?

Это потом Хан мне учителей нанял и я что-то соображать начал. И хорошо, что так получилось, а то бы точно знал, что сотворить "Невидимость" под благословением невозможно — и не взялся бы.

А так, когда в учебнике про это прочитал, уже знал, что чушь первостатейная. Вообще, семьдесят процентов из того, что там написано — чушь, — доверительно шепнул Эдер.

— И как же тебе удалось бросить "Невидимость", — вернул его Марк.