Сколько стоит ваше сердце?

Ей было страшно. Очень страшно.

До нее вдруг дошло, что этот красивый парень, над которым она так беспечно подшучивала, с которым танцевала и флиртовала, и в которого… ну да, почти влюбилась — на самом деле куда страшнее Белого Хорька.

Тот обычный фанатик. Даже не злой, просто убежденный, что, убивая во имя веры, он отправляет души прямиком в Облачный сад. Есть такие, "причиняющие добро" не спрашивая, нужно оно кому-то или нет. Недостаток воображения. Это не страшно, просто дико раздражает. Обидно умирать из-за чужой косности и глупости.

А вот избыток фантазии… это — да, это, реально, пугает. До дрожи. До обморока.

— Готово! — сказал Марк.

Алета открыла глаза и машинально посчитала — семь "точек" по три пирамидки. Двадцать одна… Мамочки!

— Вставай, котенок, нужно убираться отсюда. Дверь сейчас вынесут.

Алета, слабо соображая от страха, повернула голову и увидела, что тяжеленная дверь и правда уже прогибается и скоро треснет от согласованных усилий Святых Воинов.

А зеркало начало темнеть. Впрочем, оно и раньше темнело. Правда, раньше вокруг рамы не закручивалась воронка синего огня… С каждым мигом она становилась все сильнее, ярче, наливалась мощью.

Алета сообразила, где видела такой же цвет и такую же мощь — дуэль под окнами императора, защитный купол…

— Когда ты дрался с Абнером… — пискнула она.

— Дрался? — удивился Марк, — Просто немного учил. Ему, кстати, на пользу пошло — соображать начал. Из зависти — но начал. Какая разница, чем включать мозги, главное чтобы заработали. А на счет купола — молодец, правильно сообразила. В магии все, что может быть щитом, может стать и мечом, надо только поменять полярность.

— Ничего не понимаю, — честно сказала Алета, — кроме того, что сейчас здесь будет большой ба-бах.

— Иди ко мне, — Винкер стоял прямо в средоточии пляшущих молний и, кажется, они не причиняли ему вреда. Только волосы растрепались и часть даже встала дыбом. Черные глаза блестели таким же жутким восторгом, как и у Белого Хорька, когда он говорил о вере, жизни и Облачных садах, а губы были сжаты в ниточку.

Алета встала и подошла — а что еще оставалось делать? Хотя — подождать, пока выломают дверь и с воплями кинуться в руки Святым Воинам: "Спасите меня от этого сумасшедшего экспериментатора, я согласна всю жизнь есть крупу с кровью…"

Ну уж нет, лучше мгновенная смерть!

Кожу закололо, словно тысячи маленьких неумелых фей-портних пытались скрепить на ней новое платье… Волосы зашевелились, сами по себе. Пахло тревожно, словно перед грозой и давило так же.

— Так и должно быть, — Марк крепко обнял ее — не вырваться, даже если захочешь. Но и не хотелось.

Ей вдруг… понравилось.