Сколько стоит ваше сердце?

 — заговорил он, — С императора требуют выкуп — ее владения, вместе с шахтами. Он на это пойти не может. Здесь — отчеты людей, которые пытались ее вытащить. Если ты и в самом деле такой хороший аналитик… Мне нужно знать, на каком этапе они споткнулись.

Марк сгреб двумя руками волосы и углубился в чтение. Герцог и командир наемников не мешали и не торопили — что другое, а профессионально сливаться с пейзажем они умели в совершенстве.

Спустя клепсидру Винкер медленно выпрямился и потер лицо, но вместо ожидаемого анализа выдал:

— Мне нужны стандартные армейские накопители. У меня только три штуки. У Райкера, под расписку, могу получить еще штук пять — семь. Мало!

— Сколько же хватит? — оторопел Монтрез. Герцога можно было понять — обычно ворота в городской стене выносили всего двумя пирамидками.

— Ну… думаю, десятка два. Лучше — больше. И — я иду с вами, герцог, это не обсуждается.

— Винкер идет в Атру с двумя десятками пирамидок… Помолимся, други! — произнес Беда с такой глубокой убежденностью, что проняло даже законченного циника Монтреза.

— А ведь красивый городок… был, — задумчиво сказал он.

Сбылись страхи генерала Райкера — двое разрушителей встретились и немедленно поладили. Может быть, кроме молитвы и покаяния, имело смысл какой-нибудь окоп отрыть? Или сразу — бункер? Из заклятой брони?

Последнюю мысль Беда постарался отбросить, как паникерскую. Но она возвращалась с назойливостью уличного попрошайки, не давая покоя.

Не смотря на летнюю пору, темнело здесь рано. Вернее, не темнело даже, а серело, выцветало. Весь мир словно накрывало серым шелком, вроде бы и не темным, но довольно плотным.

Одна из круглых башен, берегущая покой города, почти не угадывалась в хмари. И в этом был немалый плюс — Винкера с Монтрезом тоже увидеть со стен было нереально.

— Ничего, тот, кому надо — увидит все, что ему следует видеть, — заверил Эшери. — Не больше, но и не меньше.

— Что и кто? — поинтересовался Марк, но герцог только улыбнулся, дав понять, что ничего сверх того, что он уже сказал, Винкер не услышит. Что ж, все справедливо. У Винкера свои тайны, у Монтреза — свои.

Слухи об Эшери ходили разные. Не то, чтобы всем стоило верить, но невероятный магический дар был не слухом, а фактом, внесенным в императорский реестр, и Марк гадал, что учинит предприимчивый герцог — попробует левитацию (вдруг она окажется сильнее жреческого благословения)?

Или, не мелочась, сразу разнесет пол стены? Все равно, Атру он уже мысленно списал — Марк ясно видел это в зеленых глазах, когда герцог передавал ему накопители, а будущие руины не жалко…

Но Эшери оказался адептом рапиры, а не лома. Вместо могущественных амулетов из сумки появился… воровской фонарь, дающий очень узкий направленный луч.