Ваше Сиятельство #3

Как говорил Родерик, здесь все просто: если человек думает, что астральное существо для него опасно, значит оно опасно; думает, что может укусить, то вполне может цапнуть.

— Талия!.. — робко произнес Евклид Иванович.

Повисла тишина. Или барон не знал, что сказать дальше, или боялся это произносить.

— Ненавижу всех вас, сволочи! — произнесла Талия. — Заперли меня, да? Тюрьму мне устроили⁈ Я все равно уйду от вас!

Она наклонилась, обняла волка за шею, отмечая, что его тело стало гораздо плотнее, и шепнула:

— Идем, Гарольд. Идем, мой хороший, — и направилась к лестнице.

Сейчас можно было потребовать от отца многое, например, чтобы он отдал ей ключи от входной двери и больше никогда не смел держать ее — свою дочь — взаперти. Никогда не спел ее ругать и лезть со своими нравоучениями. Но баронесса решила никого ни о чем не просить, и даже ничего не требовать. Она не хотела, чтобы ее свобода стала чьей-то заслугой. Родерик принесет веревку, и она просто сбежит. Сама! И больше никогда не вернется в этот дом.

— Талия, давай поговорим! — раздался голос отца.

— Разговаривай со своей старой сукой — со мной не надо, — не оборачиваясь отозвалась баронесса.

— Талия, придержи своего зверя, я принесу тебе поесть. Ты не завтракала, — произнес Евклид Иванович.

Талия не ответила, сейчас ее мысли были заняты Гарольдом. Лучше было вернуть его в астрал, и потом призвать, когда будет подходящее время. Поднявшись наверх, она так и сделала. Наклонившись, погладила Гарольда, затем, со словами: «Прости, так надо. Скоро увидимся», представила как волк тает в ее руках. И все у нее получилось. При чем очень легко получилось! Вот так вам всем!

Вернувшись в свою комнату, она заперла дверь. Увидела следы крови на полу и вспомнила о порезанной ступне. Порез был незначительным, хотя крови вытекло много. Обработав рану из бутылочки виски, припрятанной в шкафу, Талия заклеила порез пластырем и подошла к шифоньеру, чтобы выбрать наряд. Тот самый наряд, в котором она навсегда прокинет этот бл*дский дом. Выбор пал на одно из черных траурных платьев, купленных в день похорон Айлин. Оставалось выбрать какое именно их четырех, висевших на вешалке. Когда она, наконец остановилась на втором, появился Родерик с трудом волоча за собой конец веревки, что было видно про его напряженному лицу.

— Не такая простая задача, моя сладкая госпожа, — сообщил он, зависнув над осколками плафона. — Кстати, тебе очень идет этот цвет. И это платье. Не застегивай! — остановил он ее. — Позволь, моя прелесть, я полюбуюсь твоей великолепной грудью.

Талия провернулась к нему, позируя:

— Хочешь дрыгнуть меня, да?

— Да! — своего горячего желания Родерик не скрывал.

— Вот только нечем? — баронесса усмехнулась, позволяя призраку снова потрогать свою голую грудь.