Ваше Сиятельство #2

Много раз я проходил через подобные переломы, когда враги вдруг перестают быть врагами или друзья, в которых, казалось бы, часть твоей души, перестают быть друзьями. Такова жизнь, и великий калейдоскоп событий очень часто открывается с самой неожиданной стороны.

Дальше мы пошли молча, не включая фонарь. Шагов за триста до поворота на Антоновский позади нас показались яркие фары — эрмимобиль. Вернее два. В этом глухом районе, где уже никто не живет лет пять, появление машин редкое, тем более ночью. Значит, кто-то от Лешего. Я не горел желанием дать волкам бой сейчас. Верно говорят, что месть — то блюдо, которое лучше подавать холодным. Полностью согласен с этим, хотя моя юная горячность в прошлом много раз играла дурную шутку, и я нарушал этот принцип.

Чтобы не попадать в свет фар, мы почти синхронно сошли с дороги, прижимаясь к стене заброшенного дома, постояли с минуту и пошли дальше. А уже на Антоновском, там, где горели огни нашего района, граф Сухров сказал:

— Этого я и боялся, что ты подумаешь, будто мы с Лужей намерено повели тебя через дворы. У тебя были все основания думать. Я же предложил пойти так, раз, почти сразу вывел на засаду. Нет, Саш, для меня это было неожиданностью еще больше, чем для тебя.

— Что произошло, когда я вырубился? — впереди на перекрестке я увидел эрмимобиль, холодно поблескивающий в лунном свете.

— Сначала из-за забора вышло трое из стаи, потом еще двое. Некоторых я знал, но это не меняло дела. У них было два остробоя: и меня, и Лужу держали на прицеле. Я же не могу бить на расстоянии, как это делаешь ты, — Сухров замедлил шаг, приближаясь к эрмимобилю. — Попытался бы поспорить, меня бы самого дротиками истыкали. И за Лужу я в ответе — я поклялся его защищать. А потом подошли остальные, которые были у колбасника вместе с Лешим. Леший сказал, чтобы мы уходили, иначе, будет как с тобой. В общем, обидно было, унизительно, но пришлось уйти. Я только сумел проследить в каком направлении тебя потащили. Когда понял, что несут к каналье, решил попытаться ночью тебя вытащить. Лужа не даст соврать: я молился Гере, чтобы тебя не убили.

— Спасибо, Еграм. Считай, я твой должник. Теперь, как я понимаю… — я увидел, что Сухров достал коробочку с сигаретами и попросил: — Угости, у меня все отобрали. Даже кошелек и домашние ключи, — размяв сигарету, я продолжил: — Теперь, у волков и на тебя клыки особым образом оскалены. Они то знают, кто меня вытащил.

— Теперь, да, — согласился он, прикуривая.

Его лицо в свете крошечного огонькам зажигалки казалось злым.

— В их клубок мне дорога заказана, да и по Резникам без опасений особо не прогуляешься. Но ты же с этим как-то живешь, значит и я смогу, — оптимистично заключил он.