Ваше Сиятельство #2

Ну и ладно. На этом разошлись.

Уже возвращаясь к себе, на лестнице я встретился с мамой. В новом платье от модного дома Ткачевых она выглядела великолепно, благоухая египетскими духами и улыбаясь. О приезде полиции она не знала, так как была увлечена сборами в гости к барону Евстафьеву, и у дворецкого хватило благоразумия не ставить ее в известность.

— Саш, как я тебе? — спросила она, сделав эффектный поворот, от которого чуть разлетелись ее каштановые локоны.

— Мам, ты очень! Правда очень, очень красива и невероятно свежа, — ответил я с абсолютной искренностью.

— Я к Евстафьеву. И вот думаю… — она прислонилась к перилам, чуть выставив вперед правую ножку. — Может Евклид Иванович немного староват для меня. То есть нет, мы с ним почти ровесники, но…

— Что «но»? — мне захотелось засмеяться. — Тебе нравится кто-то моложе?

— Я сама пока не знаю. Просто ты говорил, что он меня очень любит, а я пока не могу определяться, — сказала она и засмеялась.

— Раз не можешь, то не спеши с этими определениями, — сказал я, чмокнул ее в щеку и стал подниматься дальше.

Но уже через несколько ступеней не сдержался и обернулся. Елена Викторовна в самом деле выглядела восхитительно и намного моложе своих лет.

Зайдя в свою комнату, я бросил взгляд на рабочий стол — письмо от Голицына лежало там, и я его до сих пор не распечатал. По-прежнему беспокоил вопрос: почему именно бумажное письмо и никаких сообщений от него на эйхос? Пока я общался с графом Захаровым и его коллегой, потом полицейским урядником, мне на эйхос прилетело три сообщения: от Айлин, Талии и капризной госпожи Ковалевской. Особо интересно, что там такого наговорила княгиня после нашего прохладного завершения беседы в школе. Но сердечные дела пока в сторону — я решил начать с письма Жоржа Павловича. Сел в кресло и решительно вскрыл конверт.

Пробежал глазами первые строки. Вот тебе на… У меня даже челюсть отпала.

Глава 7

Игра в обиды"

"Я еще раз перечитал письмо графа Голицына. Смысл его сводился к тому, что кто-то отслеживает сообщения с его рабочего коммуникатора и, вероятно, домашнего. Соответственно за сообщениями на эйхос шпионили тоже. И Жорж Павлович сокрушался, что пока не совсем понимает, как это можно сделать технически: все рабочие терминалы инженеры обследовали, но пока не нашли каких-либо сторонних подключений. Поэтому граф принял решение поддерживать общение в рамках нашего проекта только бумажными письмами. Разумеется, сообщения, не касающиеся технической стороны проекта, можно и передавать обычными посланиями через эйхос.