Ваше Сиятельство #2

И когда она наклонилась, наверное, ожидая от меня какого-то откровения, я чмокнул ее в щеку.

— Ваше сиятельство! Там, извините, какие-то люди! — огласил дворецкий, открыв двери в столовую. — Вас требуют!

Антон Максимович смотрел на меня.

«Боги! Как же это не вовремя! Вот на кой мне сейчас „какие-то люди“?», — подумал я и сказал:

— Пусть ждут в гостиной. Скажите, граф обедает.

Мамино спокойствие тут же словно ветром сдуло. Штормовым.

— Какие еще люди⁈ — Елена Викторовна, предчувствуя недоброе, вскочила со стула.

— С виду очень серьезные, ваше сиятельство. Служебный жетон предъявили. Говорят, аж из самой имперской канцелярии этого самого… Чести и Права! — дворецкий указал пальцем на потолок.

— Артемида Защитница, помоги!.. — прошептала графиня и испуганно посмотрела на меня.

Глава 6

«Инквизитором» по Захарову

Явление людей из имперского надзора — чаще всего событие неприятное. И я должен был их ждать, тем более после разговора в больничной палате с графом Захаровым. Но черт принес их так невовремя! Вернее, не черт, а Гера. Конечно, это шутка, но за ней вполне могли скрываться происки рассерженной жены Перуна. Влияние богов обычно таково: они управляют лишь случаем. Обстоятельства складываются так, что ты воспринимаешь их как неожиданное везение или напротив — жуткую неудачу. Это лишь в легендах да мифах Небесные переводят на смертных молнии или оказывают какое-либо грубое материальное воздействие. Ладно, о богах сейчас рассуждать неуместно: на меня вопросительно смотрел Антон Максимович и мама, пылая взглядом, ожидала моей реакции.

— Пусть ждут в гостиной, — повторил я, неторопливо попивая компот и поглядывая на застывшую у края стола Ксению.

— Может ты поторопишься, Саш? Все-таки люди из высокой имперской службы, — заметила графиня.

— Да, мам. Компот, кстати, вкусный. Надо бы повара похвалить, — отставив стакан, я встал и вышел из-за стола. — И борщ очень даже. Моя благодарность Кузьме Ильичу.

В гостиной меня дожидались двое: все тот же граф Захаров и виконт Костромин — мужчина тоже в возрасте, лет этак за пятьдесят, шатен с сединой, густыми усами, в очках.

— У нас к вам несколько вопросов, Александр Петрович, — после недолгого представления, произнес Захаров. — Можно сказать продолжение разговора, прерванного в доме Асклепия.

— Что он натворил еще? В каком доме Асклепия? — вмешалась мама.

— Как же вы, ваше сиятельство не ведаете? Речь о доме Асклепия, который на Старолужской. В понедельник, двадцать третьего мы имели общение с вашим сыном в палате, где лежит на лечении виконт Ковальский Густав Борисович.