Ваше Сиятельство #2

— Пусть это сделают твои губы, — я потянулся к ней, догадавшись что она имеет в виду.

— Мне нравятся твои прикосновения, но… — она замерла, наши губы остановились так близко, что между ними не поместился бы палец.

— Что «но»? Тебя беспокоит, что-то? — я положил ладони на ее гибкую талию, слегка поглаживая ее, задерживаясь будто невзначай на теле неприкрытом одеждой.

— Да. Неизвестность. Для богов неизвестность всегда мучительна. Возможные варианты будущего снова неопределенны — в Вечной Книге исчезло несколько важных страниц. В очередной раз, они будут писаться заново. Отчасти, причиной тому Гера, — произнесла она и коснулась своими губами моих.

Я оказался менее воздержан, прижал ее к себе. Сделал так, что наш поцелуй стал не робким касанием, а настоящим: ротик Охотницы невольно раскрылся и язычок вздрогнул от прикосновения моего. Меня при этом пробрала такая сладкая дрожь, что захотелось закричать от радости.

— Астерий, не надо так. Не спеши со мной. И не давай себе слишком много воли, — выдохнула Артемида, в этот раз не спеша освободиться от моих объятий. — Даже Одиссей не смел так поступать с Афиной!

— Зачем меня опять сравнивать с ним? И почему ты думаешь, что Одиссею с Афиной позволено больше, чем мне с тобой? Разве не мы сами определяет это «позволенное»? — спросил я.

Как она меня сейчас дразнила! Богиня… Это сложно объяснить, но когда вы сжимаете в руках то, что кажется недостижимым, необычно сильные чувства накатываются волной. Их просто так не остановить. И зачем?"

"— Я не думаю об этом. Давай ты не будешь забывать, что я — не земная женщина, — ее щеки порозовели, Артемида чувствовала мое нарастающее возбуждение и сказала: — Я хочу вернуться к серьезным вопросам.

— Хорошо. Только я мало понимаю в записях в Вечной Книге. Разве это плохо, что варианты будущего стерты? Объясни мне, неискушенному, что может быть прекраснее неизвестности? Ведь именно в неизвестности великолепная интрига, от которой захватывает дух и чаще стучит сердце! Я люблю неизвестность — она делает жизнь вкуснее и пьянее вина. И еще… — она ждала моих слов, но я не спешил с ними. Зачем спешить, если об этом просила сама богиня?

— Говори, Астерий. Меня не надо дразнить, — в глазах Артемиды словно сверкнули голубые льдинки.

— Я люблю тебя, — мои губы еще раз соединились с ее губами, но Охотница тут же отстранилась.

— Я же сказала, не надо со мной так. Ты можешь рассердить меня. В который раз убеждаюсь, что ты по-прежнему слишком человек. Наверное, даже вечность не изменит тебя. Пусти, — она освободилась и отошла к окну. — Ты говоришь, о любви к неизвестности.