Ваше Сиятельство 4т (СИ)

Так, словно, она теперь без оков физического тела, стала открыта и особо чувствительна. Словно убегая от этих неприятных переживаний, Родерик стал видимым и даже поярче засветился во тьме. Жутко завывая, исказив в гримасе лицо, налетел на собравшихся внизу. Те, конечно, с криками разбежались. Глупая шалость не принесла удовлетворения, и он полетел назад к роскошной гостинице, номер в которой снимала баронесса Евстафьева.

Она спала, прикрывшись пледом, так и не выключив свет. На столе были разбросаны деньги, оставшиеся из разорванной пачки пятисоток, ещё сторублёвки и купюры помельче. Много денег, горкой. Прямо на них, точно на скатерти стояла бутылка дорого вина, бокал со следами губ баронессы и пепельница с несколькими окурками. На полу валялись обертки от шоколадных конфет.

Родерик спустился чуть ниже и потянул край пледа, чтобы прикрыть голые груди Талии, такие полные, юные, желанные. Он мог бы наслаждаться их видом до самого утра, но в спальне, наверное, было прохладно, ночной воздух шевелил штору у приоткрытого окна, и Родерику хотелось позаботиться о своей подруге. Какая же она ещё глупая девчонка! Она вся погрязла в желаниях, хочет всего и сразу, и не хочет понимать, что настоящая жизнь она другая. К примеру, эти конфеты, обёртки от которых валялись на полу… Да, можно очень хотеть сладенького, но если добраться до огромного ящика конфет, сесть над ним и есть их, есть, бросая обёртки на пол, то станешь ли ты от этого счастлив? Нет, ты станешь пересыщен и скоро такая жизнь опротивит тебе.

Очень жаль, что они поругались. Всё началось с того, что он сказал ей, что больше не будет воровать деньги в банке и им нужно придумать способ, как теперь зарабатывать на жизнь, так, чтобы от этого не страдали другие люди. Серый маг не ожидал, что баронесса отреагирует так нервно на его слова. Она начал кричать на него, сказала, что после разговора с графом Елецким, Родерик стал дураком, и если его унесёт поток перерождений, то всем станет только лучше.

Вот эти её последние слова он воспринял особо болезненно. В какой-то миг он даже пожалел, что разговор с Астерием состоялся. Но вовсе не потому, что тот вложил в его голову много важных мыслей, о которых прежде Родерик не слишком думал, а потому, что теперь Родерик знал, как противостоять вселенскому потоку. Да, да, именно то знание, к которому он так стремился последние дни, сейчас ему представлялось лишним. Может быть стоило покориться замыслу мироздания, потерять свою волю и память.

Ни слова не сказав Талии, он вылетел в окно и провёл весь вечер летая над улицами Москвы, в то время как небо разрывали ослепительные молнии, а сквозь бесплотное тело Родерика проходили струи ливня.