Ваше Сиятельство 4т (СИ)

 — Так что очень возможно, что к школьному диплому ты получишь высокую имперскую награду. Все понимают, что твой эрминговый преобразователь — это настоящее чудо, пользу от которого для империи нельзя переоценить.

Я просиял. Вернее, просиял Саша Елецкий. Разве Астерию нужны похвалы? Тут же Ольга вставила несколько своих важных слов:

— Я же говорила, папа, Елецкий очень талантлив! В вопросах магии он еще покажет себя!

— Разве я в этом сомневался? — рассмеялся Ковалевский.

После разговора с князем, Ольга завела меня в свои покои там набросилась:

— Елецкий, как тебе не стыдно?! Давай, рассказывай, какие еще тайны у тебя за моей спиной! Терпеть не могу, когда самые близкие люди от меня что-то скрывают!

— Оль, без обид. Я лишь исполнил просьбу твоего отца, держать наш прежний разговор в тайне. А если уговор был держать в тайне, то значит в тайне для всех. Ты же сама прекрасно понимаешь, это правильно, — я обхватил ее гибкую талию и привлек к себе.

— Понимаю, — сказала она, тут же смягчившись. — Но все равно меня это злит. И добрая я сейчас лишь потому, что отец рассказал о таких перспективах, от которых дух захватывает. Еще не совсем понимаю, что для нас значит этот «Сириус», но уже знаю, что это здорово. Я хочу туда. Хочу вместе с тобой! И, кстати, я думала о твоей суворовке. Думала, что мы с осени будем видеться редко, даже если я тоже поступлю в УмМаш в Редутах, и мне от этих мыслей было грустно, а сейчас все меняется. Да?

— Да, — мы слились в поцелуе надолго, прижались друг к другу так тесно, что стало неясно, где она и где я.

— У тебя тоже есть тайны от меня, — сказал я, продолжая прижимать к себе княгиню. — Что между тобой и старшим царевичем?

— Я с ним поругалась. Ничего, в общем, больше… — улыбка сразу сошла с лица княгини.

Я молчал, ожидая пояснений.

— Саш, я не хочу об этом говорить. Давай, ты не будешь трогать эту тему? — она снова разволновалась. — Могу обещать, что для меня есть ты и только ты. Разве этого мало? О Денисе я просто не хочу говорить.

— Хорошо, Оль. Мне этого достаточно. Не буду спрашивать об этом. Может ты когда-то сама пожелаешь рассказать, если тебя что-то тревожит в отношениях с царевичем, — мне захотелось закурить, и я нащупал в кармане коробочку «Никольских», но не стал доставать ее.

Оба мы замолчали. Мне было неловко, что я затронул вопрос с Романовым и я перевел разговор на другую тему:

— А что такое интересное Борис Егорович рассказывал за ужином позавчера. Он сказал, ты поделишься.

— Говорил о Глории.