Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

— Может быть сейчас? Все равно уже темнеет и нам как бы нечем здесь заняться. Здесь очень красиво, даже волшебно, но в темноте об этих красотах можно лишь догадываться.

— Можно и сейчас, — согласился я, подумав, что по возвращению в Лондон у меня будет много иных дел. — Идем, я покажу тебе что такое на деле этот «Инквизитор». А ты подыграй мне будто мы собираемся провести эксперимент с ментальной магией, — о том, что Бабского может начать очень сильно корежить, я сообщать не стал.

Пока мы спускались по этапам длинной лестницы, нимфы успели оставить ужин на поляне и удалиться. Я заметил лишь две последних, уходящих по тропе, справа от кипарисовой аллеи. Не припомню случая, чтобы в прежние времена нимфы прислуживали людям. Если такое случалось, то подобные события точно считались огромной редкостью, потому как нимфы по статусу приближались к богиням, было их вовсе не много и люди почти каждую знали по имени. Теперь же этих божественных созданий не менее тысячи: на Земле они встречаются только в особых, заповедных местах, а вот в небесных хорах их стало много. То, что Гера в качестве служанок использует нимф, а не обычных женщин, для меня стало неожиданностью. Да, супруга Громовержца, всегда выделялась величием: ее дворец славился особой роскошью, владения размахом, храмы и жрицы в них божественным блеском — на то она и Величайшая. Такой была при Зевсе, еще более расположенной к внешнему блеску стала при Перуне. Вот только мир теперь стоял на перед значительными изменениями, должными произойти как в жизни самой Геры, так и жизнях других небожителей. На это в разговорах со мной намекала супруга Громовержца, об это упоминала Артемида, ссылаясь на исчезнувшие записи в Вечной Книге. Ведь все мы знаем, если в Вечной Книге исчезают страницы, то будущее теряет определенность и близки серьезные потрясения.

Пока мы не спустились с последнего этапа лестницы, я ненадолго задержался на площадке между двух статуй, чтобы издали глянуть, как решаются вопросы с лечением барона Милтона. Ожидал увидеть его уже на ногах, но нет: Майкл лежал в центре мраморной плиты, испещренной древними знаками. Возле него журчали священные источники, стекавшие по желобкам. Лежал брат Элизабет неподвижно, видимо пребывая во сне или даже без сознания. Тем временем суровый врачеватель Асклепий мирно трапезничал, расположившись на траве под оливой, попивая вино из хрустального фиала и заедая его лакомствами из серебряных блюд — нимфы не обделили вечерним подношением и его.

— Ваше сиятельство, все же хорошо здесь! Очень хорошо! — призналась штабс-капитан. — Такой воздух: дышишь и от каждого вздоха по телу будто расходится приятная сладость! Такие сказочные виды! И на душе удивительное умиротворение.