Ваш ход, миссис Норидж

Вы всего лишь смазывали перед началом партии ядом острие короны ферзя. А затем наблюдали, как ваш племянник постукивает по шахматной фигурке, прежде чем передвинуть ее. Вам, должно быть, сразу бросилась в глаза его привычка, и вы сообразили, как ее использовать.

Леди Бассет выпрямилась в своем кресле и уставилась на гувернантку. Взгляд ее был тверд, и ни тени сомнения не звучало в голосе, когда она проговорила:

– Не от меня зависела участь Томаса, а от воли Всевышнего! Вот кому я вручила судьбу этого мерзавца. Он совратил девушку и устремился в погоню за деньгами. Она совершила тягчайший грех из-за него! Разве можно простить такое?!

Миссис Норидж пожала плечами:

– Вы могли в любую минуту выставить его из своего дома. А вместо этого присвоили себе роль судьи.

– Судья выносит окончательный приговор! Я же предавала Томаса в руки Господа. Выставить его из дома? Чтобы он женился на мисс Марлоу и жил в счастливой праздности, тратя ее деньги? – Голос леди Бассет наполнился гневом. – Не должен преступник блаженствовать, когда на его руках – кровь невинных! Он должен понести наказание! А вы и подобные вам лишь потакают греху, еще сильнее развращая распутников! Ибо безнаказанность развращает!

– Разве что-то мешало вам написать миссис Марлоу о том, что вы узнали? Репутация мистера Уилкинсона была бы погублена.

– Он нашел бы себе другую жертву – только и всего! Или вы полагаете, я должна была все оставшиеся мне годы жизни следовать за ним по пятам, ограждая от него юных дев? Вот оно, лицемерие! Все подобные вам ханжи рассуждают именно так. Но я скажу вам вот что, миссис Норидж: если бы Всевышний не желал наказания для моего племянника, он не привел бы его под мою крышу!

– Кажется, это вы пригласили его?

– Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю! – Она склонилась над доской и передвинула ладью. – Шах и мат, миссис Норидж! Вы вновь потерпели поражение. А теперь… – Она приподнялась в кресле. – Теперь я хочу, чтобы вы покинули мой дом! Признаю: вы разнюхали здесь все, что только можно. Что ж, вам известна правда! Но что мне с того? Вы не сможете никому ничего рассказать, а если попробуете, я привлеку вас к суду за клевету.

Губы миссис Норидж тронула слабая улыбка.

– Что вас развеселило? – гневно вопросила Аделиза.

– О, сущая безделица, леди Бассет. Вами и вам подобным, что непременно желают восстановить справедливость и наказать грех; вами, стремящимися взять правосудие в свои руки, – всеми вами управляет одно и то же заблуждение.

– О чем вы говорите?

– Вы всегда и везде ставите себя на место судьи, – спокойно ответила миссис Норидж.

Аделиза Бассет нахмурилась.