Ваш ход, миссис Норидж

Горячий луковый суп вновь вернул на лицо пленника благодушие, но осторожности он больше не терял и к разговору о своих женах не возвращался. Миссис Норидж заметила, что ест он чрезвычайно изящно. Даже сидя на полу в нелепейшем виде, в женской одежде, с синяком в пол-лица, супруг Миллисент выглядел джентльменом, склоняясь над миской с ложкой в руке.

«Локоть не отставлен в сторону, а прижат к телу, – замечала про себя миссис Норидж, – и ест, не издавая ни звука. А ведь поедать луковый суп бесшумно не так-то просто. И осанка! Интересно, где он научился вести светскую беседу? Он меняет произношение без особого труда, хотя в обычной речи проскальзывает выговор, который я встречала в Дареме. Сын поверенного? Скажите лучше, даремского шахтера, мистер Фейн. Вы росли в бедности, но попали в услужение в богатый дом… Валет при беспутном хозяине? Или вы от природы имели развращенный характер?»

Он не торопился, наслаждаясь похлебкой. Пару раз бросил быстрый взгляд на гувернантку, но убедился, что разделяющее их расстояние слишком велико."

"«А ведь она вовсе не старуха… Что я, дурак – не пользоваться тем, что имею? Чем черт не шутит! Вдруг получится?»

– Знаете, Норидж, а вы ничего, – заявил Гэвин, покончив с похлебкой. – Ваша красота… э-э-э… неброского свойства. Я хочу сказать, не сразу ее заметишь. Но когда приглядишься, вы – как скромный полевой цветок.

Скромный полевой цветок улыбнулся, и Гэвин возликовал. Похоже, ему удалось! Он с первого выстрела растопил сердце этой хрычовки!

– А вы – как гнилая кочерыжка, мистер Фейн. И чтобы увидеть это, мне не нужно приглядываться. Толкните ко мне тарелку, будьте добры.

В следующий миг тарелка полетела ей в голову. Гувернантка уклонилась – Гэвин никак не ожидал от нее такого проворства, – и тарелка, звеня, упала на пол.

– Черт, ловко вы… – пробормотал он растерянно.

– Если бы вы играли с детьми в теннис, вы и не такое умели бы. А будете швыряться посудой, мистер Фейн, – и в следующий раз вам придется есть похлебку из ладоней.

* * *– Слушайте, Норидж, на кой черт вы в это ввязались? – спросил Гэвин на пятый день. Гувернантка как раз вылила содержимое ночной вазы, вернулась и теперь стояла возле распахнутого окна, проветривая комнату. – Миллисент вам не дочь, не сестра. Подумаешь – сто лет назад нянчили троих избалованных мелких богатеев! Много ли вам за это заплатили? Молчите? Я и так знаю, что с гулькин шиш. Достаточно посмотреть на вас, чтобы понять, что лишних деньжат у вас не водится. Ну, просидим мы с вами тут еще пару недель… А дальше-то что? – Он прислушался, но ответа не последовало.