Ваш ход, миссис Норидж

– Завтрак?

– Скорее обед. Сейчас уже третий час дня. Здесь темно, поскольку ставни закрыты. Кричать и ругаться бесполезно, вас никто не услышит, кроме меня.

Невзирая на это предупреждение, Гэвин опять поднял крик.

– Какого дьявола вы меня здесь держите? – обессилев, прохрипел он наконец. – Вам с Миллисент это так просто с рук не сойдет!

– О, вы заблуждаетесь! Никто не знает, что вы тут. Для всех вы уехали из Эксберри ранним утром. Отбыли на поезде, мистер Фейн. Жена не имеет ни малейшего понятия, что за необходимость потребовала вашего срочного присутствия в Лондоне. Она может лишь предполагать, что это как-то связано с утренними новостями, которые вы прочли в газете. Вы ведь, кажется, занимаетесь ценными бумагами?

– Что за черт! Кэбмен видел, как вы притащили меня сюда!

– Вовсе нет. Кэбмен видел, как мы с миссис Фейн помогли добраться до дома его хозяйке, пожилой и весьма экстравагантной даме. Ее походка была нетвердой. Но это объясняется возрастом и состоянием здоровья. Затем миссис Фейн вернулась к своему супругу, а я осталась здесь. Мы, пожилые дамы, или, как вы изволили выразиться, старые ведьмы, должны поддерживать друг друга по мере слабых сил.

Гэвин надолго замолчал. Он обдумывал то, что произошло.

Значит, вот зачем нужна была выпивка… Миллисент вовсе не собиралась добиваться от него признания. Они привели его в бесчувственное состояние, чтобы приволочь в эту дыру.

Наконец он вновь открыл рот.

– Ну, ладно. Вот я здесь – и что с того? Как Миллисент объяснит, что любящий муженек к ней не вернулся? А? Тут-то вы и погорите!

Миссис Норидж мягко улыбнулась ему:

– О, об этом не беспокойтесь. Через пару месяцев миссис Фейн узнает своего бедного супруга в одном из тех бездыханных тел, что каждый день попадают в морги Лондона и ждут опознания. Это не будет ей слишком дорого стоить. Родственников у вас нет, никто не сможет опровергнуть ее слова. И миссис Фейн спустя год или два счастливо выйдет замуж. Поверьте мне, так и будет.

Гэвин выругался. Они все предусмотрели!

Нет, такого не может быть. Чтобы он, мужчина, не перехитрил двух безмозглых куриц?

Его осенила новая мысль.

– Ну, а со мной-то вы что собираетесь делать? А? Прикончить? Пороху не хватит! Могли бы – так сделали бы это раньше! А я-то жив-живехонек! Нет, рука не поднимется – ни у вас, ни у этой дуры. Держать меня здесь вы тоже не сможете. Хозяйка-то вернется! Что вы ей скажете? Что обзавелись женишком на старости лет? А чтобы он не удрал от ваших дряблых прелестей, посадили его на цепь? Да и сами вы не сможете сторожить меня тут целыми днями. Три денька, может, четыре – и хватит с вас. А знаете, что еще я вам скажу… – Голос его стал вкрадчивым. – Как вы уснете, я избавлюсь от цепи и сбегу. Вас пальцем не трону, обещаю.