Варварский берег

Когда Лобов изобразил лунную походку, зрители завопили от восторга, и тут уж Комов не сплоховал – упав на спину, закрутился в нижнем брейке. Толпа неистовствовала…

Павел, раскрасневшийся от движения и всеобщего внимания, заревновал – и показал нечто в стиле хип-хоп.

Тут гашник его развязался, портки свалились. Запутавшись в мотне, Лобов и сам ляпнулся, загремев по мостовой. Успех был оглушительный.

Красный от стыда и злости, Паха вскочил, подсмыкивая штаны. Толпа ухахатывалась – и тут же чьи-то нежные ручки и загрубелые мозолистые лапы принялись совать ему пирожки, яйца, сухари…

Комов, тот полностью вошел в роль – кланяясь, обходил зрителей, собирая «плату» в подол, чем смешил всех до икоты. Витязи расщедрились – утирая слезы, они бросали Евгению половинки серебряных монеток, а то и целыми отдаривались.

Провожаемые смехом и добродушными тычками, дембели удалились, оглушенные – и ничегошеньки не разумеющие.

– Звезды, блин, – пробормотал Комов, стыдливо отворачиваясь.

– Отожгли по полной программе… – добавил Лобов.

По ту сторону маленькой крепости, на берегу неширокой речки, трудились мужики, тюкая топорами, забивая клинья в бревна и раскалывая те повдоль.

– Чего это они делают? А, братан?

Забравшись в большой лодочный сарай, напарники пристроились у щели, поглядывая в нее по очереди, – отсюда, через вторые ворота, весь «королевский дворец» просматривался насквозь. Полнейшее неведение бесило Евгения, но запах съестного путал мысли – соображалка отказывалась работать на голодный желудок.

Друзья, не евшие с утра, схомячили всё заработанное, и их потянуло в сон. Смеркалось.

Жека с Пахой устроились ночевать на грудах разлохмаченных канатов да на старых, прелых парусах.

Комов долго не мог уснуть. Мешало всё – чужие запахи, чужие звуки. Чужой мир.

В полнейшей тишине вдруг начинала ухать сова. Взлаивала собака. «Слу-уша-ай!..» – доносился голос ночной стражи.

«А вдруг мы тут на всю жизнь?! – пронзило Евгения. – На фиг, на фиг…»

Надо полагать, Лобова пугали похожие страхи – Паха всё ворочался, вздыхал тяжко.

– Да мысли всякие в голову лезут… – Кончай мыслить. Отбой.

…Комов захихикал. Сиятельный им потом объяснил, отчего они с Пахой такой успех имели, – торгаш, сволочь этакая, им девчачьи рубахи продал, убивальницы, в которые только невест наряжают, чтоб те плакали перед свадьбой, убивались понарошку.

Евгений так и заснул, с улыбкой на лице. Отбой… А вот Олега в сон не тянуло. Видать, на губе отоспался на неделю вперед.

Сухов сидел, сложив ноги по-турецки, и бездумно пялился в костер.

Мужчина в годах, но всё еще крепкий, с клеймом каторжника, добавил огню пару чурок, да и подсел к Олегу поближе.