Варварский берег

Весь в черном, мрачно зыркая по сторонам, он сжимал в руке символ своей власти – кнут, сплетенный из полосок воловьей кожи. Короткое кнутовище блестело, как лакированное. Надо полагать, от долгого употребления.

Небольшого росточку, аргузин был коренаст, силен, а шею имел настолько короткую, что чудилось, голова его была насажена на плечи.

Оглядевшись вокруг, он щелкнул кнутом – хлесткий звук, как от выстрела, разошелся испуганным эхом.

– Не баловать! – низким утробным голосом сказал аргузин, обводя гребцов упорным, тяжелым взглядом из-под мохнатых бровей.

Приметив Сухова, он сосчитал бранкаду и удовлетворенно кивнул – полный комплект.

– Новенький? – вопросил аргузин. – А ну сними рубаху.

Олег спокойно подчинился, заголяясь. Надсмотрщик придирчиво оценил мышечную массу и кивнул.

– Будешь загребным, – решил он. – Занимаете первую банку с кормы по правому борту. Грести-то умеешь?

Аргузин развернулся и двинулся к выходу, рыкнув на прощание: «Не баловать!»

Остаток дня и ночь прошли спокойно.

Шиурме постелили даже – разрешили натрусить соломы на дощатое лежбище.

Сухова больше не задевали, но было ясно, что до мира и благоволения во человецех еще как до луны.

Подали и ужин – бобовый суп и сухари.

Тут, можно сказать, Олегу повезло, ибо кормили шиурму через день. Надо полагать, чтоб не растолстели.

Вообще, гребцов старались беречь, как-никак – двигатель галеры. А мотор, он и есть мотор: не заправишь – не поедешь.

Стало вечереть, потянуло зябкой сыростью, и в бараке запалили костры в очагах из камней. Дым, как в старину, уходил через дымогоны в крыше.

Сухов сразу припомнил длинные дома Альдейгьюборга – родовые «общежития», типовые постройки северной расы.

– Жека, – сказал он лениво, – а вы где обретались хоть? В Киеве или в Новгороде?

– В Скирингсалле! У норегов. Когда Инегельд Боевой Клык помер, в князья вышел сын его, Тудор. В Ладоге стало бедно жить, все в Новогород подались, а там свои порядки да хозяева.

И Тудор решил за море двинуть, к норегам, тамошнему конунгу послужить, Хакону Доброму, младшему сыну Харальда Прекрасноволосого, и брату Эйрика Кровавая Секира. Сперва-то Хакон сговорился с ярлом Сигурдом из Хладира, и они с ним прогнали Эйрика за море. Сыновья Кровавой Секиры сразу стали данов подзуживать и конунга ихнего, Харальда Синезубого, чтобы Хакона скинуть, вот Доброму и занадобились воины. А тут мы!

Эйрика зарубили в Нортумбрии, это в Англии, а вдова его, Гуннхильд, в Данию бежала – Харальд-конунг ей братом приходился. Санта-Барбара, короче! Мы с викингами Хакона отбили данов, по всей Ютландии и Сёлунду прошлись… Так и служили конунгу, пока не прибили его. Вроде как в 961-м, в битве у Фитьяра.