Варварский берег

Впрочем, легче от этого не стало – подошли три шебеки с севера. Еще одна, двигаясь в лавировку, приблизилась с юго-запада.

На ее парусах расплывалась огромная звезда Давида, почитаемая мусульманами как печать Сулеймана.

– К-капитан! У них б-брандер!

– Вижу! Готовьте кошмы! Намочить не забудьте!

– Олег! У них два брандера! Вон еще один! Угу.

Сухов, бормоча проклятия, наблюдал, как из-за корпуса шебеки, отмеченной шестилучевой звездой, выплывали две фелюги.

Их палубы были заставлены бочками и вьюками, между которыми бегали полуголые пираты с факелами.

Огни множились, вот уже и паруса фелюг занялись. Добровольцы-поджигатели попрыгали в воду, спасаясь, а брандеры, гонимые ветром, повлекло к «Ретвизану».

Пламя, раздуваемое дыханием близкой бури, бушевало вовсю, красные полотнища заворачивались, словно вытягивая огненные щупальца.

– К повороту фордевинд! Бастиан, начнете после моей команды, не раньше!

Брандеры, даже лишившись парусов, шли достаточно ходко. «Ретвизан» стоял к ним бортом, словно готовясь принять фелюги и возгореться сам.

Шебеки, подошедшие с севера, словно выжидали.

Зачем, дескать, тратить порох на обреченный флейт?

– Поворот! Давай, давай, давай!

«Ретвизан» медленно, плавно развернулся, пропуская брандеры вдоль бортов, и шебеки тут же открыли огонь.

Да только попасть флейту в его круглую корму куда сложней, чем в борт угодить.

Практически все выпущенные берберами ядра грохнулись в воду, кроме двух, пробивших «Ретвизану» обшивку чуть ниже золотых букв, составлявших название корабля.

А вот шебекам пришлось туго – разворачиваясь, чтобы уйти от приближавшихся брандеров, две из них сцепились длинными, изогнутыми, как удилища, рю – и перекрыли дорогу третьей.

И та с треском въехала бушпритом в борт соседке, продолжая двигаться по инерции, а затем ее собственный рю добавил путаницы, сцепляя все три шебеки в подобие трилистника.

Берберы взвыли, забегали с ятаганами и топорами, спеша расклинить опасную сцепку. Поздно!

Полыхающие фелюги, как по заказу, вошли в прогалы между шебеками, застревая и опаляя борта, снасти, паруса.

«Растопки» было предостаточно.

Огонь, раздуваемый ветром, охватил все три корабля разом. Он обвивал штаги и ванты, взбираясь на мачты. В косых парусах разгорались огромные дыры, пламенными кольцами сжирая ветрила.

Дым сносило, а огонь бушевал, жадно сокрушая шебеки.

– За что боролись, – провопил Пончик, подпрыгивая от возбуждения, – на то и напоролись! Так вам и надо, мезаморды! Ха-ха-ха!

Его настроение живо передалось команде – сосредоточенные лица корсаров расплывались в ухмылках, и вскоре гогот сотрясал «Ретвизан» не хуже орудийного залпа.

– Ёш-моё! – воскликнул Быков.