Я не выйду за варвара (СИ)

 — плакала Эрлин, не оставляя попыток скинуть меня с себя.

— Ты и так это сделаешь. — ответил я, стягивая лиф платья к животу, оголяя тем самым ее грудь.

— Умоляю Вас! Этот поединок не должен состояться. Я не переживу, если Вы… Если с Вами что-то… — она начала старательно прикрывать грудь, не давая мне покрывать ее поцелуями.

— Ничего со мной не случится, одержу победу и получу развод. — мне пришлось схватить ее за кисти одной рукой и завести их за голову, чтобы беспрепятственно добраться до ее груди.

Зрелище, опережающее даже самые откровенные мои сны. Налитые, упругие окружности молочного цвета с нежно-розовыми затвердевшими вершинами. Учащенно вздымающиеся в ритм моего сердца. Блестящие от пота, вызванного ее непрекращающейся борьбой со мной. Я наслаждался ими, царапая нежную кожу своей щетиной. Оттягивал зубами, причиняя боль, и тут же зализывал место укуса. Я чувствовал, как ее кожа горит от моих прикосновений. Даже сейчас, понимая, что ей ни за что не справиться со мной, она не оставляет попыток избежать выбранного мною наказания.

Не спешил. Хотел вдоволь насытиться ее муками. Растянуть приближение неизбежного. Ни с чем не сравнимое удовольствие. Видеть, как она разрывается. Плачет, боясь за мою жизнь, и в то же время едва сдерживает похабные звуки, что так и рвутся из ее пересохшего горла. Смесь страха за меня, человеческих сердечных чувств, именуемых любовью, и животной похоти с желанием отдаться мне, наплевав на все людские моральные устои.

Я думал, что так не бывает. Мне казалось, что это две параллели, которые никогда не пересекутся. Но они пересеклись. И врезались на всем ходу в мои, такие же пересеченные против всех законов геометрии. Сплелись воедино, без шанса когда-либо их распутать. Это взрывало меня на миллионы маленьких частиц которые растворялись в ней, такой желанной и такой моей. Я давно перестал бороться с собой, но она… Она была сильнее меня. Эти ее чертовы нравственность и воспитание.

Осознав, что руки ей точно не вырвать из моей хватки, она пыталась прижать к себе колени и свести их вместе. За что мгновенно поплатилась, ощутив звонкий шлепок моей второй ладонью чуть выше бедра.

— Ай! — вскрикнула она.

Я не просто вернул ее колени в исходное состояние, я еще больше раздвинул их и вжался в ее промежность. Она должна осознавать до чего меня довела. Пусть знает, что ее ждет. Пусть чувствует это и трепещет, понимая масштабы ее пыток. Она никогда не щадила меня и я не стану этого делать в ответ.

— Нет… Это грех… — почти шептала Анна Аврора.

Измотанная нашей взрослой игрой, она не была в состоянии найти в себе силы, чтобы кричать. Да и к тому же, страшно стыдилась, что ее могут услышать стоящие за дверью подданные. А я тем временем продолжал купаться в удовольствии от ее близости.