Я не выйду за варвара (СИ)

А я бы просидел так еще целую вечность, наблюдая за Анной Авророй. Словами не передать, как я завидовал лучам на рассвете, что касались ее кожи, проникали под полупрозрачные черные ткани. В тот момент, я захотел стать солнцем для нее.

Я желаю просыпается и видеть это каждое утро. И кто бы мог подумать? Женщина, которую я ненавидел, прибыв сюда. Та, что была полной копией моего врага. За что я умудрился прикипеть к ней всем своим естеством? Как случилось так, что я не мыслю свое существование без нее? Тогда я просил Богов заставить меня полюбить ее. Я боялся, что не смогу делить ложе с той, чьи черты повторяют образ Вильгельма I Завоевателя. Меня угнетала мысль, что мои собственные дети могут смотреть на меня такими же зелеными глазами. Ими смотрел на меня не просто мой враг. Ими смотрел на меня сам Юг. Зеленый и цветущий. Слишком горячий для моего северного нутра. И они услышали меня. Старейшина Далливион был прав:

Не сон, не приведение. Слава Создателю. Живой.

— Правду говорят — избранный он, этот Эрл. — щебетала Антуана, укладывая мои волосы под замысловатую конструкцию из золота с инкрустированными изумрудами. — В нем больше от его предков Богов, чем от человека. — в их верованиях, как и в нашей религии правители тоже считались потомками Всевышних. Однако, вряд ли Антуана ныряла глубже в тонкости их генеалогии и сколько их там, и от какого конкретно Бога произошла династия Хангвулов — Говорят, он проплыл Таймутский пролив, выжил в замесе в битве на Робиярском поле, голыми руками отбился от северного медведя, четырежды был смертельно ранен, а позавчера уже и пятый! Все думали он умер вчера от той отравленной стрелы, а он выжил, представляете! — все восхищалась Антуана.

— Ты что? — отвечали ей эти кумушки. — Ничего себе. Вот бывают же воины. И не абы какой. Принц! То есть этот. Эрл. Да еще и красавец-то какой!

Свою задачу по развлечению герцогини они выполняли на отменно. Чтобы не скучно мне было, так сказать, ждать своей участи в лапах Джорджа. Болтали без умолку. Но лучше так, чем в гробовой тишине.

— Красавец-то красавец, только вот толку, коль сердце у него ледяное? Как не улыбайся ему, какие реверансы не делай, все нипочем. Глыба каменная. — досадовала фрейлина Роза из рода Рутенбергов. — Может он это…?

— Что это? — спросила рыжая бестия — Антуана.

— Ну это. То, что пастырь наш грехом кличет. — сказала Роза. — С мужчинами ложе делит?

— Роза. — наконец-то вмешалась я. Уж сил этого не было слышать. Бедная Мари, аж укололась иголкой и громко ойкнула.

Первая наследница из рода Рутенбергов думает, раз приглянулась кому-то из свиты Джорджа, так может теперь позволить себе вести себя так?

— Смею напомнить, что я все еще здесь. — холодно акцентировала я.

— Простите Ваша Светлость. — извинилась он.