Я не выйду за варвара (СИ)

Если бы им не было нужды искать эти месторождения.

Я аж до хруста сжал костяшки, слушая его. Будь на месте Бартэна кто-то другой, уже бы давно лишился головы, а перед этим еще и языка.

— Я Вас услышал, старейшина. — процедил я.

— Очень хотелось бы в это верить, Мой Эрл. — уже спокойно произнес он. — Я не хочу, чтобы Вы мучали себя. Вы не заслужили таких страданий. Уверен, лучшей кандидатуры на титул Верховного Эрла и Императора нам нигде не сыскать. Увы, Ее Величество Судьба решила именно с Вас взять плату за все наши победы. Вы страдаете за нас всех. Поэтому, очень Вас прошу. Забудьте об этих чувствах до тех пор, пока не стало слишком поздно.

На этом Старейшина посчитал наш разговор оконченным. Он сильно разнервничался. Ему следовало бы отдохнуть. Он встал, скрипя своими костями, и, поклонившись мне, медленно засеменил к выходу.

— Старейшина. — окликнул я его, когда он уже коснулся ручки двери. — В-вы, — мне не хватало воздуха, — Вы ведь специально сказали мне, что Она очень похожа на это чудовище — Вильгельма… Вы ведь хотели, чтобы я возненавидел Ее так же, как и его, да… Вы опоздали, Старейшина. Я уже Ее ненавижу…

Бартэн не ответил. Лишь молча оглянулся, взглянув на меня своими потускневшими синими глазами, и сказал:

— Не пропустите сегодняшний ужин, Мой Эрл. Его Величество хочет озвучит там какую-то «важную» по его словам новость.

И вышел, оставив меня наедине с моим внутренним волком. Он выл во мне от боли, что раздирала его нутро.

Глава 31 "Важная" новость

Следующие пару дней после примерки свадебного платья прошли для меня спокойно. Относительно. Если не считать мое нестабильно настроение. Я то плакала, внезапно вспомнив о пережитых ужасах, то снова приходила в себя, чем не мало пугала свое окружение. И себя, кстати, тоже. Ну по крайней мере за это время при мне никому не отрубили голову, не избили розгами, да и в целом варвары, как бы парадоксально это не звучало, вели себя довольно цивилизовано.

Меня по-прежнему денно и нощно охраняло бесчисленное количество людей, не давая мне спокойно вдохнуть. Даже в гигиенических комнатах мне не давали уединиться, приставляя ко мне служанок, что казалось мне особенно унизительным.

Из соображений безопасности я так и продолжала есть исключительно из серебряной посуды, никакой керамики или фарфора. Мне не давали даже ножей и вилок, опасаясь, что я могу себе хоть сколько-нибудь навредить, поэтому я, подобно сельской девушке орудовала разве что ложкой. Благо хоть серебряной.

Правда подобные меры безопасности применялись только относительно тех трапез, что проходили в моих покоях. Когда же я спускалась в банкетный зал есть в компании Джорджа, то мне было разрешено использовать любые приборы, включая фарфор.