Варвара начинает и побеждает

Ничто не протестует во мне, когда я слышу о битвах, наверное, мне случалось выходить против врагов.

- Вспомнишь – сможешь просить, о чём захочешь.

- И как же я вспомню? Хоть подсказку какую дайте, что ли. Даже Аль-Ахалиль их давал… Стоп. Кто такой Аль-Ахалиль? И причём он вообще?

- Вспоминай. А мы идём дальше, но ещё вернёмся к тебе. У тебя есть время, но его не слишком много.

- Осталась ещё одна дева-воительница. Что же, теперь всякая дева – амазонка?

- Нет. Но они ещё встречаются.

Голоса звучали совсем рядом, я снова собралась с силами – как для того, чтобы опустить поднятую перед собой под прямым углом ногу, которую держала уже долго, но эту ногу ни в коем случае нельзя бросать, а нужно ещё приподнять – самую чуточку, этого достаточно – и только потом опустить, медленно и аккуратно.

- Ногами машет. Для чего она машет ногами?

Я вновь разлепила неизвестно когда успевшие закрыться глаза, по ним резанул непонятный свет. Когда стало можно смотреть и не щуриться, я разглядела двух мужчин – в странной намотанной прямо на тело одежде. Я ведь когда-то даже знала, как такая одежда называется, а сейчас ничего не знаю. Один и вправду был старше, бородат и величественен, а в руке у него искрилось что-то, похожее на молнию, но как молния может оказаться в руке? Второй выглядел ощутимо моложе, и в руке держал всего лишь молоток. Нет, молот, хороший такой молот. Интересно, для чего такой нужен?

- А ты что хочешь, блудная душа?

- Это я – блудная душа? – губы пересохли, язык распух и не ворочается, говорить трудно.

Или меня снова оперировали под наркозом? И я теперь отхожу от него с такими вот… видениями?

- Ты, ты. Ты спутала всё. Твоя невольная сестра должна была умереть, а ты – нет. Но вы умерли обе, правда, не до конца. И теперь мы имеем две души и одно тело. Удивительно, правда? Ты желаешь вернуться туда, откуда пришла к нам?

- Нет, - сказала я быстрее, чем подумала.

- Я чего-то не знаю, правда? Как я могу выбрать, если не знаю, из чего должна выбирать?

- Смотри, какая шустрая. Всё ей расскажи, - усмехнулся тот, что старше. – Только ты сама можешь понять, кто ты есть, и для чего ты там, где ты есть.

- А где я есть? – ну вот, говорить уже проще. – Если я в больнице, то можно мне воды? Или наркоз ещё не отошёл, и нельзя? Хоть губы смочить?

- Вот, уже что-то, - проворчал старший. – А то предлагаешь им всё, что угодно, а они, понимаете ли, не знают, чего хотят.

Тонкой струйкой прямо мне в рот пролилась вода. Это была самая восхитительная вода в мире – прохладная и очень вкусная. Как в горном роднике, который вытекает из озера… как называется то озеро? Сердце? А почему Сердце? И где это вообще?

Вода оказала на меня прямо живительное действие, я в очередной раз собралась с силами и… села? Встала? Поднялась из гранд-плие?

И увидела прямо перед собой серые глаза.