Варвара начинает и побеждает

Если бы она захотела – то вернулась бы к своим родным в тот же день, но она отказалась. Как те трое, которых держал в Сирре последний владелец – две девицы и юноша, откуда-то отсюда. Когда я нашёл их и отпустил, они бегом побежали по своим домам. Что мешало Зубейде поступить так же?

- Что? Мои пропавшие люди были там? – тут уже взвилась я. – Мне ещё и за это с него спросить?

- Спроси, - усмехнулся Змей. – Самое время, как я понимаю.

Ладно, это я ещё непременно сделаю. А пока…

- Сдаётся мне, ты рассказал не всё, - качал головой эмир.

- Нет, - легко согласился Змей.

А дальше он поведал нам дивную историю о том, что отец Аль-Масуда, увлечённый поисками дочери, пришёл в тот самый храм и принёс ту самую жертву, а вот ягнёнка или человека – этого Змей сказать не мог. Но его услышали, и Змей оказался под заклятием – он не мог ступать ногами на Устику. Его попросту прогнали на остров, представляющий собой лишь камни и пещеры в тех камнях, и заточили в той пещере, и там он провёл в беспамятстве и неподвижности долгие годы. В первый раз его пробудил договор, что заключали друг с другом король Руджеро и Аделардо Ливарио. Но покинуть остров физически Змей не смог, только лишь духом, и это путешествие стоило ему ещё нескольких лет беспамятства. Второй раз он пробудился, когда я активировала заклятье на договоре, а потом ещё и Лео добавил. Но теперь уже ему оказалось проще собраться с силами и пробиться на Устику в своём теле, что он и смог сделать – аккурат к моему появлению. Правда, я встретила неласково, от меня и моих друзей пришлось спасаться. Он и спасся, отлежался, вернулся качать права. Снова был посрамлён. Отправился взглянуть на Сирру – и понял, что её занял потомок подлого врага, которого не грех и выгнать. Выгнал – ему это оказалось несложно, замок помнил его и его заклятья, и откликнулся. А дальше нужно было решать, и он отважился-таки пойти в тот самый храм.

- Я пришёл туда ночью, и сделал всё, как положено – поделился кровью, учтиво обратился с просьбой. Хранитель явился и выслушал меня, но сказал, что на эти земли уже заявила свои права та, чей древний род и чья личная смелость говорит сама за себя. Та, что заботится о земле и людях, та, что будет намного лучшей хозяйкой. И что если я не хочу навлечь на себя гнев здешней земли повторно – то пусть я пойду и помогу ей против общего врага. А потом договорюсь миром – вдруг она согласится пустить меня в Сирру добровольно?

И смотрит на меня – прямо, пристально. Ну, я тоже так умею.

- Я весьма благодарна тебе за помощь вчера ночью, - я поклонилась. – Ты рассказал изумительную историю, она стоит того, чтобы прислушаться к тебе и дальше.