Варвара-краса и Тёмный властелин

 – Я – старая дева? Это ты никчемный никому не нужный старый хрыч! Просуществовал несколько сотен лет, а не нажил ни жены, ни детей, ни нормального дома! Да ни одна баба, у которой есть мозги, за такого козла, как ты, замуж не пойдет! На фиг ей такое счастье? Престарелый социопат, сидящий сиднем в своем замке и ни черта не делающий! Емелюшка-дурачок! Задницу от своей печки оторвать не можешь. Тебя вон всякая шушера даже не боится обманывать! Это ты неудачник!

Я была в бешенстве! Психанув, закрыла покрывалом зеркало, не обращая внимания на несущиеся из него крики:

– Варвара! А ну не смей!

Позднее, когда я остыла, вынуждена была признать, что многое из его слов было правдой, и это было ужасно обидно и неприятно."

"Но поссорились мы так круто, что больше недели не общались. Я со психу зеркало, накрытое покрывалом, еще и к стенке отвернула. Так что не знаю, пытался ли Сандрлер пойти на мировую и первым вызвать меня. А вымещала я свое дурное настроение на окружающих. Не специально, правда, но так получалось. Прислуга замка теперь шарахалась в стороны и пряталась по темным углам, едва заслышав мои шаги. Повар, которого я за завтраком вызвала и отчитала за отвратную на вкус кашу, так перетрусил, что в тот же день научился у Инги печь торт, и к ужину стол выглядел празднично. Мужская половина светлых поглядывала на меня с опаской, и только дриада неожиданно для всех спросила:

– Темный Властелин, ты поссорился со своей женщиной?

Я от такого предположения подавилась и закашлялась, а на лицах мужчин пронеслось понимание. Первым отреагировал один из гномов. Кифур, понятливо подергав себя за бороду, не поленился встать и, обойдя стол, подошел ко мне. Я удивленно вскинула брови, а Керин притих и напрягся. Гном же наполнил мой кубок вином, дружески похлопал по плечу и сказал:

– Выпей, Властелин. Все бабы – стервы! Выпей и плюнь! Потом помиритесь.

Я второй раз поперхнулась воздухом. Учитывая, что в данной ситуации «баба-стерва» – это я, фраза прозвучала весьма двусмысленно.

Напились мы в тот вечер совершенно безобразно! До полной потери памяти и нестояния на ногах. Как я попала в спальню, не имею ни малейшего представления. Очнулась к обеду с диким похмельем и головной болью. Гортензия молчаливо отпоила меня местным «антипохмелином», приготовила ванную и принесла чистую одежду.

Позднее явился Керин, такой же помятый с бодуна. Но волновало его явно не наше массовое похмелье.

– Сандрлер, о какой такой «твоей женщине» говорила дриада? – вкрадчиво поинтересовался он.

Я зыркнула на него, поморщилась, но решила поддержать ту же легенду, что уже рассказывала Талиссии.

– Да есть у меня… вторая половинка. В другом мире.

– Что?! – опешил мой советник.