Искупление варвара

Но мне действительно очень нравится держать его за руку.

Кажется, он не возражает, что я снова молчу. Он просто сжимает мою руку — что меня пугает — и не давит.

— Моя пещера в этой стороне. Ты достаточно здорова, чтобы идти?

Так ли это? Я не знаю. Я держу его за руку и делаю несколько шагов вперед. Я действительно думаю, что у меня достаточно сил, чтобы идти, но я чертовски устала. Как будто вся моя энергия иссякла, а на земле два фута снега, по которому приходится пробираться. Подъем каждой ноги ощущается как огромное усилие.

— Ты устала, — говорит Бек, и голос у него нежный — нежнее, чем я когда-либо слышала. — Позволь мне понести тебя. Я сильный. — Когда я колеблюсь, он продолжает. — Я никогда не брошу тебя, Эл-ли. Никогда. — Пылкий тон в его голосе заставляет меня поверить ему.

Я киваю, выдергиваю свою руку из его и затем жду.

Теплые руки обнимают меня, одна скользит под мои бедра. Я вздрагиваю от этого прикосновения, и мне кажется, что я чувствую его прикосновение даже сквозь свои меха и кожу. Я перевожу взгляд на него, и наши глаза встречаются на долгое, неловкое мгновение.

Мой пульс снова начинает биться между бедер, и я чувствую себя раскрасневшейся и горячей. Мой кхай такой громкий, что кажется, будто все мое тело вибрирует вместе с ним. Ох. Я прижимаю руку к груди, пытаясь успокоить его.

— Не обращай внимания, — говорит он мне хриплым голосом. — Мой кхай тоже поет для тебя.

И он подхватывает меня на руки и прижимает к своему плечу, как будто я ничего не вешу.

И… ладно. Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз смотрела фильм, но я помню, как герой всегда подхватывал героиню и поднимал ее на руки, как будто она ничего не весит. Вот кем я сейчас себя чувствую — принцессой-героиней, которую только что спасли.

Даже если это означает, что меня спасли от моей собственной глупости, это в некотором роде приятно. И он теплый, и с ним я в безопасности. Я наклоняюсь к нему немного ближе и замечаю, что когда я это делаю, то чувствую пряный, чистый аромат его кожи и слышу биение его сердца сквозь мурлыканье его воши. Это вызывает у меня желание прижаться поближе.

Боже, подумать только, я даже подумываю о том, чтобы прижаться к Беку. Бек, из всех людей. Самый злой из них. Тот самый, который так непростительно повалил меня на землю после охоты на са-кoхчка. Тот, кто схватил меня и вернул на корабль. Тот, кто купил рабов.

За исключением того, что он еще не обращался со мной как с рабыней. Может быть, именно поэтому я в полном замешательстве. Я продолжаю ждать ошейника, пощечины, чего-нибудь еще.

Но он только крепче прижимает меня к себе.

Мы оба молчим, пока он несет меня по снегу, но это не неловкое молчание. По крайней мере, я не чувствую себя неловко.