Варвар

Пора заканчивать эти танцы, — одним точным ударом в солнечное сплетение вывел противника из равновесия, чем и стёр нахальную ухмылочку с его рожи, а вторым завершил поединок, «погасив» неудачника на ближайшие пару часов.

Дальше двигался на автомате. Лишь бы скорее к ней добраться и схватить своими руками. Впечатать в своё тело и сжать так, чтобы услышать хруст её костей. Вобрать училку в себя, растворить в себе. Навеки заклеймить её собой.

Горе-ухажёр перелетел через соседний столик и с грохотом приземлился на бегущих охранников, которые в любом случае не осмелились бы сейчас подойти к Варвару. Оторвав ошарашенную девушку от стула, схватил в ладони её лицо и впился алчным поцелуем в губы с привкусом вина, пьянящие и дурманящие похуже этого самого вина.

Рыкнул ей в рот, когда испуганно трепыхнулась в его руках, и ошарашенно застыл, когда почувствовал, что Снежана ответила на поцелуй. Не особо умело, но так страстно, словно ей передалось его безумие, что сейчас поглотило здравомыслие. Во рту ощущался привкус его крови, что с разбитой брови стекала им на лица, но Белоснежку это не испугало. Встав на носочки, тянулась к нему, полностью отдавшись во власть Варвара. Нашёл в себе силы оторваться от неё, чтобы заглянуть в глаза. Именно в этот момент он увидит то, чего желал весь вечер.

И не ошибся. Покрасневшие губы Снежаны дрожали, а в глазах поволока дикая. Белоснежная щека испачкана его кровью, но девушка, кажется, этого не замечает.

— Тебя, я вижу, ни на минуту одну оставить нельзя? — получилось хрипло и жёстко.

— Он просто хотел предложить мне шампанского, — прошептала, задыхаясь, и губы Марата исказила усмешка.

* * *"

"Наверное, я пропала. Возможно, заболела… Потому что не может так заводить здорового человека сбитые до мяса кулачищи и окровавленная ухмылка. Он же чудовище. Он страшный человек. Если человек вообще…

Но и со мной не всё в порядке. Я точно сошла с ума, раз испытываю удовольствие от насилия. В прошлый раз, когда пришла сюда с Анькой, я почему-то считала себя другой. Не такой, как все эти люди, свистящие и радующиеся каждому удару Варвара. А теперь думаю… Может, это я была ненормальной? Может, всё так и должно быть в этой жизни, а мои понятия о добре, зле, справедливости — всего лишь выдумка? Попытка сбежать от реальности и собственной никчёмности?

Теперь я другая. Я не чувствую больше жалости к тому, кого избивают на ринге. Не представляю его боли. Он сам ведь сюда пришёл. Это меня привели. А он сам пришёл. Ради славы, наживы, или просто, чтобы выплеснуть свой гнев.

И мне нравилось это дикое действо. Когда молоты Варвара выбивали противнику зубы, брызги крови в разные стороны и хрип упавшего на маты бойца, к которому сразу же бросились медики.