Варвар

Пожалуй, было бы даже интересно его нарисовать… Пиджак, разумеется.

— А мне показалось, тебе очень даже удобно было, — протянул как-то неоднозначно, небрежно опираясь локтем о перила.

— Тебе видней, — почувствовала, что начинаю краснеть, и поспешила отвести взгляд. Честно говоря, я не всё помнила с прошедшей ночи, а потому его намёки смущали.

— Позавтракаем вместе?

Замечательно. Значит, поесть нормально мне тоже не светит. При нём кусок в горло не лезет.

— Да, конечно, — попыталась его обойти, но Хаджиев вдруг схватил меня за запястье, притягивая к себе.

— Ещё один важный момент. Где браслет, Снежана?

Открыв рот, я что-то невнятно замычала, прокашлялась.

— Я… Сняла его. Боялась зацепить и…

— Вернись в комнату и надень, — поддел указательным пальцем подбородок. — И больше никогда не снимай.

Мрачная тень проскользнула во взгляде Марата, и я закивала, как болванчик.

За завтраком мы были одни, и мне это показалось странным. Обычно Тая не отходила от меня, надзирателем стояла за спиной, а сегодня её почему-то не видно. Какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось в районе желудка, хотя возможно это просто тошнота. Ну не убил же он девочку, в конце-то концов. Подумаешь, нахамила мне. Как будто его это заботит.

Но усидеть молча всё же не смогла. Тишина давила на подсознание, и мне просто необходимо было слышать чей-нибудь голос. Пусть даже его.

— А где Тая?"

"Хаджиев перестал жевать, откинулся на спинку стула.

— Тая ушла.

— Ушла? — в голове зазвучал наш вчерашний разговор и её странные слова…

— Да.

— Почему? Ты её выгнал? Выгнал несчастную девочку?

Он отпил из стакана апельсиновый сок и, промокнув губы салфеткой, швырнул её в тарелку с недоеденным омлетом.

— А почему тебя это беспокоит?

Прикусив губу, уставилась в свою тарелку. Я не знала, почему… Наверное, просто хотелось знать, что ждёт меня в этом доме. К чему нужно быть готовой и как сделать так, чтобы Марат поскорее меня отпустил.

— Отвечай, Снежана.

— Я не имею денег, не имею дома. Даже нет рядом сына… Но у меня ещё остались человеческие чувства, сострадание и понятия, что хорошо, а что плохо.

С любопытством разглядывал меня, чуть склонив голову набок.

— Нет, ты всё-таки странная девушка, хазниг. Я бы даже сказал, уникальная. Но мне пора! — резко встал из-за стола, а я подпрыгнула от неожиданности. — Не стоит так вскакивать, я сам найду выход.

Да, очень остроумно.

— Я хотела бы уточнить кое-что, — осознав, что упустила драгоценное время, мысленно костерила себя, на чём свет стоит.

— Что именно? — накинул пиджак, ленивым движением поправил воротник рубашки.

— Срок моего пребывания в твоём доме… Ты не мог бы сказать поконкретнее, насколько я здесь?

Губы Марата дёрнулись в нехорошей усмешке.

— Обсудим это вечером.