Варвар

Чтобы подминал меня под себя и брал, как дикий зверь, вколачиваясь в моё лоно до крика…

Вытащив пальцы изо рта, он скользнул ими по нижним губам, смачивая моей же слюной.

— Дай мне то, чего я хочу, Белоснежка, — зарычал, входя в меня до упора и, подсунув под мою голову руку, сжал волосы. — Дай мне всё, что у тебя есть, красавица.

ГЛАВА 34"

"Проснулась на его мощной, широкой груди, что мерно вздымалась в такт глубокому, спокойному дыханию. Чуть приподнялась, заглядывая Хаджиеву в лицо, и невольно залюбовалась этим могучим великаном. Интересно, сколько ему лет? Выглядит взрослым, повидавшим жизнь. Опять же, эти его наглость, напор, полная уверенность, что все должны прогибаться под него. Сила, мощь в каждом движении. Даже сейчас, спящий Марат вызывал чувство трепета и страха. Правда, я уже не боялась его, как раньше. Да, будить в нём зверя точно не стала бы, я видела на что он способен… Но и суеверного ужаса от одного его присутствия больше не испытывала.

— О чём думаешь, са хазниг? — заговорил тихо, хрипловатым ото сна голосом, а я вздрогнула и потянула на себя одеяло, прикрывая наготу.

Марат не открыл глаз, но безошибочно понял, что я делаю, и дёрнул одеяло в сторону.

— Не смей прятать от меня мою красоту.

— Я в душ собиралась.

— Нет, — рукой ловко опоясал мою талию, потянул к себе. — Спи.

— Уже утро. Скоро привезут Виталика и я хотела…

Договорить мне не дал, закрыл рот своей ладонью.

— Тихо, хазниг. Не нужно этой пустой суеты. Мальчика привезут ближе к обеду.

— Что? Почему? — дёрнулась встать, но Хаджиев сжал моё тело так сильно, что стало нечем дышать.

— Снежана!

Прикусив губу, недовольно засопела, а Марат перевернулся на спину, увлекая меня за собой.

— Давай, подари мне немного наслаждения, помолчи, — сдирает с меня трусики и они, врезавшись в кожу, доставляют дискомфорт.

— Ай! — отталкиваю от себя руку Хаджиева, а тот расплывается в ухмылке.

— А ты сегодня дерзкая, да? Зачем трусы надела? Я ведь велел тебе спать раздетой, — а пальцы уже поглаживают мою плоть. Довольно грубо, но я, кажется, привыкла к его прикосновениям. Они никогда не бывают нежными. Ласки Варвара ещё выдержать нужно. У меня, правда, получлось.

— Зачем? Чтобы ты не утруждался, когда припечёт? — появился какой-то азарт, и он вперемешку со злостью добавил мне игривости. Хотя… Скорее всего это просто глупость.

— Да. Чтобы я мог взять тебя сразу же, как встанет, — похоже, он и сам не прочь был поиграть.

Пальцы Хаджиева ни на минуту не прекращали двигаться и вскоре входят в меня резко и глубоко.

— И тебе нравится так жить? Питаясь одними низменными инстинктами? Как зверь?

Он запрокидывает голову, смеётся громко, раскатисто, по-настоящему. И наслаждается. Так, словно не смеялся до этого много лет.