Варвар для Варвары

— Мы так-то жизнями рисковали ради этой еды. А ты хочешь отдать ее родственникам? Поди, и две трети жрецам передашь?

Ка похлопала ресницами, почесала «корзинку» на голове. И, к моей досаде, кивнула.

Я не выдержала и громко расхохоталась.

— То есть мы отдадим жрецам часть того, что у них украли? Где логика?

Логика варварки в тот момент занималась любовью с ее принципами — в самых изощренных позах. Не привыкший к умственным нагрузкам мозг никак не мог осознать, что от него хотят.

— Жрецы. Убьют, — поразмыслив, Ка пришла именно к этому выводу. — Мы. Нарушили табу!

— Дважды за одно и то же не наказывают, — возразила я. — Раз мы нарушили табу и подсмотрели за оргией жрецов, за кражу они нас наказывать не будут. Для того чтобы убить во второй раз, жрецам вначале придется нас оживить. Вот скажи, умеют ваши блондинчики воскрешать?

Ка отрицательно мотнула «корзинкой».

— Видишь, не умеют! Значит, и не накажут, — подвела я итог. — Так что садись рядом и ешь.

Ка тяжело опустилась на землю и приняла из моих рук кусок рыбы. Положила в рот и принялась усердно жевать. На лице ее при этом отобразилось неземное блаженство. Видимо, девчонке редко перепадало что-то кроме орехов и корений.

— Ешь, ешь, — предупредила я, протягивая ей новую порцию. — Иначе не дотянешь до танцев. И вообще, судя по наложницам, ваши мужчины предпочитают пухленьких. Так?

Ка затолкала рыбу в рот и облизала пальцы, прежде чем ответить.

— Жрецы любят. Таких. Как ты, — задумчиво произнесла она. — Выбирают. Лучших танцовщиц. Сильных и крепких. Ка слабая.

Она всхлипнула и утерла глаза тыльной стороной ладони.

Мне стало до соплей жаль эту малышку. Удивительный момент, в моем мире она бы считалась красавицей: тонкая, стройная, поджарая, как молодая гончая. Личико милое, если отмыть. Но тут обычные люди жили впроголодь, и именно полнота и пышность были показателями достатка и благополучия. Ка бы откормить картошечкой с салом, отпоить говяжьим бульончиком — любой наложнице из гарема фору даст. Но с такой-то семейкой девочке точно ничего не выгорит.

Я приобняла ее свободной рукой и отхлебнула из кувшина: совсем не молоко, что-то сладкое, приторное, аж язык с небом слипся. И наверняка питательное, а это основной показатель.

— На-ка вот, отхлебни, — я передала Ка сосуд. — И скажи честно: хотела бы ты попасть в гарем к жрецам?

На этот раз варварка думала недолго. Раз нарушив табу, она стала мыслить как настоящая женщина: выслушай совет — возмутись и сделай по-своему. Запретный плод всегда сладок, и если на грушу в чужом саду повесить табличку: «Не ешь», нужно во что бы то ни стало поступить вопреки. Даже если груша окажется кислой или отравленной.

— Да, — голос Ка прозвучал очень уверенно.