Варшавские тайны

Ловя на себе их недружественные взгляды, Алексей успокоился. Убивать сыщиков явно не собирались. Слишком много людей видело их вместе с ресторатором. Значит, хотят выведать какую-то служебную тайну? Зачем-то это очень нужно пану Тадэушу, раз он пошел на такой шаг. Странно, весьма странно… Добродушный толстяк, вся жизнь которого сосредоточена в его семейном деле. И сам, по собственной воле, вводит себя в круг подозреваемых. Не может же он этого не понимать! Нет, явно не случайность, что Сергеев-третий ушел на ножи именно из «Ванды». Между тем Крухляковский беззаботно правил, иногда комментируя что-то через плечо. Затем круто завернул во двор нового четырехэтажного дома и остановился. Слез с козел, отдал вожжи подскочившему дворнику и сказал:

— Вот, господа. Весь дом мой… то есть наш. Очень приличный доход, не скрою! А уж с рэстаурацьей — ого! Но без помощника трудно. Пан Алексей! Давайте отпустим молодежь с моей Вандой, пусть готовят закуски и вино. А сами пойдем проведаем заведение. Все ли там в порядке… И потом, у меня до вас имеется разговор.

Лыков обошел с хозяином весь ресторан, заглянул даже на кухню. Крухляковский выслушал доклад метрдотеля и сказал ему что-то по-польски, ткнув пальцем в потолок. Видимо, поручил принести ужин в квартиру. Потом по внутренней лестнице повел гостя наверх. Они остановились перед дверью в жилище. Пан Тадэуш замялся, в его взгляде, трезвом и настороженном, было беспокойство.

Началось, подумал Лыков. Вот ради того, что он сейчас спросит, поляк затеял весь сыр-бор в театральном буфете. Ясно, что это касается розыска. Непонятно только, почему пан действует столь топорно.

Ресторатор вздохнул, никак не решаясь приступить к делу. Оглянулся на дверь. Прислушался, нет ли кого на лестнице. Потом наклонился к плечу сыщика и сказал вполголоса:

— Пан Алексей! Я очень-очень извиняюсь. То не я хотел, меня заставили. Сам бы я никогда!

— Говорите, пан Тадэуш. Я давно уже жду с вашей стороны этого разговора.

— Так заметно, да?

— Очень заметно.

Крухляковский почему-то сразу воспрянул духом.

— Эти джечи! Ради них мы готовы на все, ведь так? Я очень-очень извиняюсь за свой интерес…

— При чем тут дети?"

"— Ну как при чем?! Гоноратка вчера увидала пана Егора, когда он приходил до старого Войцеха.

— И?

— И не отставала от меня даже и сегодня. Все выпытывала, кто этот чекавы мводжежь.[35] А откуда я знаю, кто он?

— Так дело в ней?

— В ней, в моей цурке, в ком же еще! Она очень своенравная, но мы с маткой ее любим без памяти. Конечно, избаловали… Единственный джецко…[36] Других не будет. Конечно, Гонората славная джевчина, хотя и любит командовать. Она из нас… что-то про веревки…

— Веревки вьет?

— Да, то так! И всех женихов гонит, все не по ней.