Варшавские тайны

— А сколько дней займет?

Иванов сразу погрустнел.

— Неделю. Успеете увидеть или уже нет? Да и чин еще не скоро придет. Говорят, это все долго…

Лыков пожал плечами.

— Департамент пока молчит.

— Никак нельзя вам тут остаться?

— Для чего? Чтобы тебе не было одиноко?

Егор смутился.

— Чего уж… Перед смертью не надышишься, я понимаю. Подучиться охота.

— Гриневецкий с Нарбуттом знают дело не хуже меня. Пользуйся, пока в фаворе.

— Они меня натаскивать не станут. Да и далеко им до вас, по правде.

— Я этого не заметил. Бывалые люди, полностью на своем месте. Так и укажу в рапорте. Вот кто требует замены, так это Толстой.

— И… напишете об этом?

— Не просто напишу, но и приму посильные для моего скромного звания меры.

— Но вы ведь, простите, только в восьмом классе! Какие тут меры?"

"— Кое-что и я могу. Во-первых, вице-директор Департамента Благово — мой учитель и наставник, второй отец. Умни ца, каких мало! К его мнению прислушиваются высокие персоны. Во-вторых, у меня друзья в Военном министерстве. А оно в Варшаве всесильно. То, что развел Толстой, подрывает власть. Тут вовсе не пустяки. Между прочим, это также и твои мысли. Которые ты для того мне и излагал, чтобы я дал им ход. Ведь так? Я их обдумал — и согласился с тобой.

— Но генерал Толстой непременно об этом узнает! Да и не в нем одном дело, здесь много администраторов, что в рот полякам смотрят.

Парень сел и взволнованно взъерошил шевелюру.

— А не сделаете вы только хуже? Военные обрадуются очень вашему рапорту. И закрутят гайки еще сильнее. Нужен третий путь, взвешенный — мы ведь об этом говорили! Но способен ли на такое Петербург?

— Я помню, о чем мы говорили. Глупости писать не собираюсь. Ты прав, умных людей в Петербурге днем с огнем искать надо. Но вот товарищ министра внутренних дел Плеве как раз такой. А он меня знает. И генерал-адъютант Обручев, начальник Главного штаба, тоже мозговитый. С них пока и начну.

Иванов посмотрел на шефа с недоверием и вздохнул:

— Ну, вам виднее… А хуже всего ничего не делать. Иначе потеряем Варшаву! Если бы вы при аресте поляка застрелили — почувствовали бы на себе! Это им русского не жалко.

— Мне Гришку тоже не жалко, — отрезал Лыков, и его помощ ник счел за лучшее переменить тему:

— Скоро Духов день. Матушка мечтает с вами познакомиться. Приглашаю в гости.

— Извини, не могу. Уже отпросился у Гриневецкого на оба праздничных дня. Уезжаю в Бад Вильдунген, навещу Павла Афанасьевича. Он там один, кругом немчура. Горюет небось… Если позволит ему здоровье, отвезу домой. После Троицы вернусь.

— Жалко, — вздохнул письмоводитель. — Ну, тогда хоть в воскресенье!

— Там будет видно. Пока скажи мне вот что.