Варшавские тайны

Вдруг Лыков понял, чего он добивается. Петц выяснял, не сам ли Лыков столкнул поляка с башни. Надворный советник увидел, как переменился в лице сыщик, и быстро удалился.

Когда все утихло, Алексей забрался в кабинет Гриневецкого и в отсутствие хозяина обыскал его. Но бутылки, что он нашел, были уже пустыми. Тут на пороге возник Эрнест Феликсович:

— Мне что, дверь запирать? Эдак мы с тобой совсем сопьемся!

Вывел Лыкова из сумеречного состояния Шмуль Сахер. Он подловил начальство в коридоре и подобострастно затараторил:

— Ваше высокоблагородие шановны пан Лыков! Вы обещали насчет меня папаше и таки удержали слово. Спасли мою жизню.

— Сам не знаю, как вышло, — начал оправдываться сыщик. — Ведь чуть в тебя не угодил!

Шмуль лукаво усмехнулся, как человек, который понимает недосказанное.

— Я видал, как пан уложил налетчика Гришку. Я видал, как пан гасил свечку. Если пан захочет застрелить летящую муху, таки он ее застрелит! Спасибо вам и от папаши, и от всей нашей фамилии!

Лыков отмахнулся, но после этого разговора повеселел и снова взялся за розыски Ежи Пехура.

Еще сутки прошли в большом напряжении. Утром следующего дня Алексей обнаружил перед своей дверью пожилого поляка. Тот сказал вежливо:

— Мне до пана Иванова. Бо до пана Лыкова.

— Я Лыков.

— Джень добры! Я Войцэх, кэлнэр из рэстуарацьи «У Ванды».

— А! Это вы в тот вечер обслуживали пани с офицером?

— То так.

— Вы снова ее встретили?

— Не. Я встретил фурмана. Фтшорай.[67]

— Фурмана? Который поджидал пани?

— То так. Пан Иванов сказал: как что вспомню, не ходить в постарунэк,[68] но в выдел следячи, до пана Иванова бо до пана Лыкова…

Тут на счастье Алексея появился Егор. Он заговорил с кельнером по-польски и что-то долго у него выяснял. При этом старик чертил у себя на груди странные знаки. Сыщик решил, что у дедушки не в порядке с головой, но его помощник очень оживился. Выяснив все и с поклонами проводив кельнера к выходу, он объявил начальнику:

— Хорошая новость!

— У деда на груди красивые татуировки?

— Нет. Он вспомнил примету того фурмана. Увидел его вчера на улице и вспомнил.

— И что там?

— Наш извозчик одет в черкеску с газырями! Представляете? В Варшаве — газыри! Такого джигита мы быстро сыщем…

Тут Егор заметил, что собеседник смотрит на него вытаращив глаза.

— Что случилось?

А до Лыкова все дошло. Разом, в одну секунду. Он вспомнил четырех парней в парадном, так напугавших пана Влодзимежа. И себя, собравшегося уже идти в ванную комнату, оставив Малгожату без присмотра. Так бы его потом и нашли, с вывалившимися кишками и совсем без мундира…

— Что с вами? — деликатно потряс его за рукав Егор.

— Да так… Этот фурман — его зовут Марек — меня однажды уже катал.