Варшавские тайны

Тоже, конечно, человек, но… Я говорил бы и с ним, если бы он был как пан Витольд. Но ему далеко до него. Мне кажется, я мог бы говорить с вами.

И Строба просительно заглянул сыщику в глаза, словно не был всесильным «иваном».

— Но ведь я закончу свое дело и уеду отсюда.

— Я знаю. Но сначала его надо сделать.

— Тогда помогите, дайте подсказку.

— И дам! Для того и трачу ваше время. Слушайте. Ежи Пехур стал собирать молодежь. И дурит их юные головы. То очень плохо. От его имени вербовкой занимается Рышард Студэнт. Поймайте его, и получите Ежи.

— Рышард Студент. Очень хорошо, пан Строба! А где он бывает?

— Он ходит в «Дырку» на Медовой.

— Это та «Дырка», которую любил Шопен?

Велки Эугениуш встал и протянул Алексею руку:

— Шкода![57] Жаль, что вы уедете.

Глава 10

Еще Полска нэ сгинжла!

Они сидели втроем: Гриневецкий, Лыков и Егор Иванов. В последние дни положение парня укрепилось. Пришла бумага о присвоении ему чина коллежского регистратора — необыкновенно быстро против обычного движения дел. Другие агенты перестали скрывать от русского сведения, учили и натаскивали. Смерть Нарбутта потрясла отделение. Люди лишились командира и наставника, за которым были как за каменной стеной. Эрнест Феликсович просто осиротел. Ему все труднее стало изображать начальника; по вечерам он начал выпивать.

Спокойная уверенность и методичная настойчивость Лыко ва помогли всем не рассыпаться. Командированный почти не ел, почти не спал и совершенно не собирался раскисать. Это подтянуло людей. Поляки впервые объединились с русскими. Пусть для единичной задачи: поймать Ежи Пехура. Но это заработало и стало давать результат.

Итак, сыщики сидели в кабинете и мозговали. Гриневецкий разлил по оловянным рюмкам яжембек.[58] Лыков дал ему это сделать, после чего забрал бутылку и поставил на пол возле себя. Сказал примирительным тоном:

— По одной.

— По одной, — охотно согласился надворный советник.

— Итак, студент, которого зовут Рышард, — начал Алексей. — Уже кое-что. Надо обойти все варшавские высшие учебные заведения.

Егор усмехнулся:

— Навряд ли это поможет.

— Их здесь так много?

— Нет, я о другом. Ваш Рышард, скорее всего, никакой не студент.

— Почему? — удивился Лыков."

"— Это местная особенность. Поляки — вежливые люди. Настолько вежливые, что всегда готовы сделать приятное соседу. Здесь в обычае завышать статус окружающих. Рядового писца называют радцей, то есть советником. Учителя гимназии — профессором. Журналиста — писателем. Студенту уже сейчас присвоят его будущую профессию инженера или адвоката.

— Чудеса! А кого же тогда назовут студентом?

— Гимназиста старших классов.

— А таких в Варшаве тысячи, — скривился Эрнест Феликсович.