Варрэн-Лин: Узы Стаи

На за грехи Яхве наказал его, лишив доблести. И с тех пор его потомки постепенно беднели и теряли влияние. Моя мама была единственным ребенком последнего аристократа нашего рода, и то внебрачным. Маму выдали замуж за купца в эту деревню, подальше от столицы, чтобы окончательно стереть память некогда великого рода. Больше я ничего не знаю, — поведала мама. — Когда я была ребенком, батраки взбунтовались и убили отца и мать. Старая нянька спрятала меня, и сама вырастила в этом самом доме. А за год до твоего появления и ее не стало. Занемогла как-то зимой, кашляла-кашляла, да и преставилась.

Отец задумчиво гладил мамину руку, откинувшись на подушки. Краски постепенно возвращались к его бледному лицу.

— И вот, у меня никого, кроме тебя и Динки нет на всем свете. Так что я пойду за тобой хоть на край света. Только скажи, куда нам идти, чтобы спасти тебя? — закончила мама наигранно бодро.

— А чем отличился твой предок перед короной? — отец продолжал обдумывать ее рассказ. — Уж не он ли владел той удивительной способностью в управлении силой, что и ты?

— Этого я не знаю, — ответила мама.

Они еще долго о чем-то беседовали, но Динка пригрелась на материнских коленях и задремала, ощущая ласковые руки, перебирающие ее волосы, даже сквозь сон.

На следующий день отец не смог встать утром с кровати. Обстановка в маленьком уютном домике с каждым днем становилась все более гнетущей.

— Дин, прошу тебя, не оставляй нас, — рыдала мама, опустившись на колени у постели и прижимая к губам его руку, которая в последнее время так исхудала, что напоминала кости, обтянутые кожей. А он только грустно улыбался и молча гладил ее кончиками пальцев по щекам, стирая катящиеся слезы. Маленькая Динка не понимала, что происходит, но тоже притихла, забравшись на постель к отцу и прижавшись к его тощему костлявому телу своим маленьким тельцем. От отца всегда так приятно пахло, но с каждым днем этот запах становился все слабее. И ни она, ни мать не знали, как ему помочь.

— Анютка, — прошептал он однажды, когда мама разбудила его, чтобы накормить. В последнее время он очень мало ел и почти все время спал. — Обещай мне, что не покажешь свои способности людям. Это редкий дар, и я боюсь, что злые люди навредят тебе, если узнают. Они ненавидят всех, кто отличается от них.

— Обещаю, — всхлипнула мама, уже не пытаясь скрыть катящиеся по щекам слезы.

— Запомни, ты не жалкая человеческая женщина, ты нечто большее. Возможно, ты потомок самого Яхве, — продолжал отец, тяжело сглотнув. Динка затаила дыхание, затесавшись между телами родителей.

— Что ты такое говоришь! — испуганно воскликнула мама, зажимая свой рот ладонью. — У тебя уже бред!

— Нет, — отец покачал головой и серьезно всматривался в глаза матери. — Я долго думал об этом.