Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Зачем тебе это потаскуха? — подливал масла в огонь старший сын «не-отца», заходивший по воскресеньям со своей молодой женой. — Да еще и с ублюдком.

Молодой мужчина с отвращением разглядывал играющую на полу Динку, и, подняв на него глаза, Динка сразу признала Ливея. Тогда он был еще молод и по-своему симпатичен, но уже крепко прикладывался к выпивке. Агнесс была тихая и немногословная. Когда она научилась так ругаться? Уже после того, как на ее попечении оказалась Динка?

— Не твое собачье дело! — огрызался «не-отец», и маленькая Динка была рада, что он защищает мать и ее, и не собирается выгонять их из дома, как того требовал Ливей.

— Кайра, надо еще раньше, — обратилась она к своей наставнице. Смотреть на семейную жизнь с «не-отцом» было отвратительно, и она поспешно отвернулась от вьющихся вокруг ее сознания воспоминаний. — Кайра?

— Я здесь, малышка. Как ты себя чувствуешь? Мы можем отдохнуть, и вернуться к этому позже, — участливо предложила Кайра.

— Нет! — Динка сама не ожидала от себя такой реакции. — Я… в порядке, — добавила она уже тише. — Я хочу… Мне важно знать, что было до этого!

— Я понимаю, — шепнула Кайра, и Динка почувствовала вдруг прикосновение к своему плечу. Следом сознание ее вновь заволокло новой порцией жженого силуса.

— Дыши, девочка, дыши и вспоминай. Мы найдем твоего настоящего отца, — ласково заурчала Кайра в кромешной темноте, в которую снова окунулось сознание.

Перед глазами замелькали картинки еще более раннего детства. Они были настолько светлыми, теплыми, насквозь пронизанными солнечными лучами, что казались нереальными в сравнениями с перенесенными позже страданиями.

Вот Динка увидела знакомый двор с кленом у крыльца огромной кучей песка чуть поодаль. Она сидела на песке и пыталась соорудить из него подобие домика для своих кукол. Но песок не слушался ее, ускользая сквозь пальцы. Маленькая Динка злилась и с досадой хлопала по нему своей ладошкой. Но, несмотря на злость, на душе было тепло и спокойно. Динка слышала смех мамы и негромкий голос отца, и их присутствие успокаивало ее. Взрослая Динка, наблюдающая за своими играми в песке умоляла себя маленькую обернуться, чтобы хоть одним глазком взглянуть на родителей. Но маленькая упрямица лепила домик снова и снова. Родители они что? Никуда не денутся. Успеет еще на них наглядеться… Все еще не чувствуя своего настоящего тела, Динка все-таки ощущала горькие слезы, катящиеся по щекам. Если бы тогда она знала, что ее ждет, то только бы и смотрела на своих родителей.

— Динка, посмотри, — послышался звенящий от радости голос матери. И она, наконец, обернулась. Мама в новом платье кружилась под кленом, и подол взвивался вокруг ее стройных ног. Стояла ранняя осень.